Проба

Ломая голову, как же вернуть всё на место, я совершенно потерял себя. На работе постоянно отправляют на психиатрические диагностики, но приходится отказываться, слишком уж они дотошные, нечестные, а если узнают, каким образом я пытаюсь вернуть свою любимую к жизни, так упекут за решётку за незаконное использование технологий компании. Пусть я и являюсь основным изобретателем, но это мало что меняет. Для всего мира – всего лишь прототип, для меня – уже рабочая схема по поддержанию жизнедеятельности человеческого организма в любом его состоянии. От моей супруги после аварии немного осталось, и уверен – она ещё там, между нейронов и сплетений тонких капилляров, просто спит, ждёт, пока её окликнут.

Сегодня пришлось особенно тяжко, я ходил словно варёный от кабинета к кабинету. Комиссия из столицы прибыла оценить мои новые наработки, а они, честно говоря, в последние полгода не устраивают совершенно никого. Не сделай я несколько лет назад пару открытий в области биологической инженерии, так давно бы уволили. Не понимаю, радоваться этому или нет, ведь тогда я бы не знал, что до сих пор можно пробудить бездыханное тело. Думаю только об одном, как вернусь домой, сдёрну полотно и уставлюсь в глаза, что неспособны моргнуть или выразить ту любовь, что раньше хранили. Словно зеркало, утратившее душу, и как могу бросить затею, я же совсем рядом!

Трачу все силы, лишь бы дойти до конца и найти способ перенести разум в цифровой аналог, а затем обратно в тело. Не хватает какого-то совсем незначительного элемента, а спросить не у кого, и даже у членов комиссии, главных учёных всего мира. Эти снобы отрицают существование души как таковой, пока я мечусь между одной теорией и другой, хватаясь за остатки надежды – со дня на день я всё разгадаю, пойму. Мне не нужны награды или громкое имя, мне бы вновь обнять её, как раньше. До аварии, до того ужасного вечера, когда я не знал, что начал терять кого-то особенно близкого задолго до инцидента. Скорее бы чёртова комиссия закончила со своим бредом насчёт «прорыва» в биохимии и покинула это здание. Как-то легче дышится, когда отхожу от них подальше и не слышу высокопарных размышлений о человеке и его внутренней ценности. Это ужасно, это отвратительно самой природе, попросту гнусно.

Мой директор не отлипал от важного сопровождения, постоянно отвлекаясь на ненужные вещи. Бюджет, состав сотрудников, планы на следующие месяцы. Я же держался за их спинами и старался не комментировать ничего, молча порой поддакивая и согласно кивая на любое слово, обращённое в мою сторону. Мысль вертится во лбу, формулируется на языке, а перед глазами жидкость, в ней организм, в который заточена память долгих десятилетий, что я разделил. Чужая жизнь, застрявшая в обстоятельствах, и так больно думать об этом, аж в груди щемит, и сильнее с каждым шагом я отстаю от комиссии. Ещё минута, и самовольно сбегу, плевать, если придётся написать тучу объяснительных, это ненужная пустота, занимающая слишком много места в повседневности.

Они завернули за угол, директор отправился с коллегией в Центр испытаний, сегодня там впервые собрали рабочий прототип заменителя гипоталамуса. Частичка общего, важная его часть, вот только всё равно её не хватает, чтоб картина собралась в цельный образ, и это ломает мои кости, я словно стучусь лбом в полуоткрытую дверь, но не могу войти без приглашения. Мучительно, и в очередном приступе неконтролируемой чесотки, раздирая кожу на шее отросшими ногтями, я всё-таки сваливаю с рабочего места. Мимо коридоров, завешанных грамотами и портретами предыдущих руководителей и величайших умов страны. По лестницам, слишком белым и чистым, чуть не падаю с них, слившихся в неотчётливую размазню. Через запасной выход, минуя охрану и арку металлоискателя. Зелёный свет за спиной облил проходную, я вывалился на улицу.

Дождь, отдающий металлом. Бесконечно высокие небоскрёбы, испещрённые неоновыми линиями и баннерами с бесполезной рекламой важности аугментаций, заслонили небо. Оно густо затянуто дымом, паром, звуковым и световым загрязнением. Всюду шум, лязг железа и дребезжание электричества. Оно проникает в уши, забирается между извилин и сверлит, долбит до самых глубоких детских воспоминаний, забирая радость, ощущение минимального счастья. Над головой плескаются светом розовые буквы логотипа моей компании. «ZASLON», как вечное напоминание, где куётся будущее всего человечества. Я свалился на колени, поскользнулся на очередной луже, покрывшей магнитную дорогу. Автомобили зависли во времени, огромная пробка закрыла от меня центр, поэтому пришлось пешком добираться до дома.