Про-ведение не есть пре-ступление

Жестокий ливень хлестал гудронную посадочную площадку, на которой приземлялся космопаром. От грибообразного сооружения космопорта отделилась маленькая, закутанная в плащ фигурка и засеменила по направлению к аппарату.

— У вас здесь есть враги, Мак? — обеспокоенно спросил пилот Ретифа.

— О, сколько угодно, ответил тот и, вглядевшись в приближающуюся фигуру добавил: — Впрочем, это советник Маньян спешит с очередной радостной вестью.

— Не будем терять времени, — издалека начал кричать Маньян, — через полчаса начинается совещание у посла Гроссбландера, на которое нам необходимо успеть.

— По поводу?.. — осведомился Ретиф.

— По поводу больших поздравлений в мой адрес, — самодовольно усмехнулся Маньян, — Как Генеральный директор Проекта Культурной Помощи, я неплохо справился с поставленной задачей, да и вам вскоре представится возможность прогуляться.

Открыв дверцу аэрокара на воздушной подушке, он обратился к туземцу — шоферу странного вида, похожему на связку разноцветных макарон, оканчивающуюся остроконечной пикой с блестящим козырьком.

— Заверни к театру, Чонси.

Ретиф раскурил сигару.

— Однако, проект должен открываться через неделю. Надеюсь, дела идут гладко?

Маньян хохотнул. он просто сиял.

— Более, чем гладко, мой мальчик! Проект открывается завтра. Сейчас я обдумываю приличествующий случаю наряд, в котором я покажусь в театре…

— Вы сказали «театр», — заметил Ретиф, — но разве предполагалось не строительство стадиона?

— Все в прошлом, — отмахнулся Маньян. — Теперь мы в пику проклятым гроуси сотворили чудо архитектуры. Однако, это большой секрет! — он многозначительно вытаращил глаза.

Ретиф отсалютовал сигарой.

— А что же гроуси?

— Их хватило лишь на обычный стадион открытого типа, — небрежно бросил Маньян, нетерпеливо приникая к стеклу.

Машина мчалась по тенистым улицам со смазанными дождем очертаниями зданий. Впереди виднелась брешь, к которой они и направлялись.

— В чем дело, Чонси? — строго спросил Маньян. — Я просил подъехать к театру у публичной библиотеки. Вы что, пьяны?

— Сикак пет, нэр, — ответил шофер, — это фот бубличная пиплиотека, а это — стание здеатра, — и он вытянул связку оранжевых макарон, поясняя сказанное.

— Что еще за чертовщина? — пробурчал Маньян и, вглядываясь в странное, бесформенное сооружение, накрытое сверху колоссальным шатром, решительно заявил: — Оптический обман! Камуфляж!

Загораживаясь руками от порывистого ветра вперемежку с дождем, дипломаты заспешили к входу, освещенному тусклой лампочкой. В театре виднелась зияющая брешь, едва прикрытая пластиковыми щитами.

Бормоча проклятия, Маньян раскидал препятствие и… оцепенел. В неясном свете фонарей перед ними зияла чудовищная яма, на дне которой в тускло мерцающих лужах виднелись обрывки электрических и водопроводных коммуникаций.

— Так, — сказал Ретиф и швырнул на дно карьера брызнувшую искрами сигару. — Значит, вы говорите, камуфляж?..

— Я уверяю вас!

— Может быть, мы ошиблись кварталом?

— Да нет же, нет!

— Тогда, значит, кто-то просто украл ваш Большой Театр… — промолвил Ретиф.

— Что я скажу Его превосходительству! — уже в который раз восклицал Маньян, когда аэрокар мягко осел возле импозантного фасада посольства. — Какие обширные планы он связывал с этим строительством! Это его любимое дитя…

В дверях их встретил привратник-туземец, благодушно помахивая фиолетовыми щупальцами он проскрипел:

— Дороший хождь, жденты. Посадин Госол приже убыл.

Ретиф был несколько озадачен этой фразой, но Маньян кисло ответил:

— Что хорошего в этом? — и, вдруг, повернувшись к Ретифу, горячо зашептал: — Друг мой, может быть ты как-нибудь сообщишь послу об этой штуке? Нельзя огорошивать старика…

— Хорошо, — пообещал Ретиф. — Что-нибудь придумаем в рекламных целях, для усиления эффекта. Хотя… — он покачал головой.

— Господа, поторапливайтесь, — позвали их из лифта, и они поспешили на совещание.

В лифте Маньян нервно осведомился:

— А… никто не знает, чем обеспокоен посол?!..

— О! — тут же отозвался атташе по коммерции. — Он был зол, как черт. Видимо, полетит чья-то голова…

Маньян побледнел до кончика носа.

— Может быть, какая-нибудь пропажа? — неуверенно закинул он удочку.

— Он что-то знает, — сказал басом полковник Овердей. — Он все узнает первым.

Маньян замялся, но в этот момент остановился лифт, и через мгновение они оказались в зале заседаний, задрапированном алой материей с необъятным полированным столом в центре.

Не успели дипломаты занять места, подобающие им по рангу, как двери широко распахнулись и в зал на всех парусах ворвался посол Гроссбландер, весь вид которого говорил о чрезвычайном волнении. Мрачно оглядев аудиторию, он сказал:

— Замкните двери. Садитесь, джентльмены. У меня есть для вас неприятное известие, — он сделал паузу. — Нас… ограбили!

По залу прокатился дружный вздох и все взоры обратились на Маньяна.