Призраки Припяти (СИ)

Annotation

Альтернативная теория рождения зоны.

Евгения Федорова

Часть 1

Глава 1

Глава 2. Настоящее

Глава 3. Шаги к будущему

Глава 4. Сквозь прошлое

Часть 2

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11. Рождение зоны

Эпилог. Возвращение

Евгения Федорова

Призраки Припяти

Не ходите дети в Припять погулять.

Строка детской песенки.

Часть 1

Глава 1

— Никогда не ходи в Припять, внук, — строго сказал дед и, старчески сощурившись, заглянул в черное, немного поблекшее от времени, дуло двуствольной винтовки, которую он старательно вычищал и смазывал вот уже целый час. Недавно старику удалось достать коробку патронов, и он не удержался, сделал два выстрела по зазевавшемуся зайцу, бегущему по склону. Конечно, старик не попал и внук с жаром принялся прыгать вокруг, клянча сделать выстрел. Мальчик думал, что дай ему дед ружье, и заяц непременно был бы подан к столу за ужином. Заяц попался хороший, большой, хоть и сильно худой, потому что было лишь самое начало лета, и он еще не успел набрать нужный к зиме жир. Но все равно, зайчатину мальчик любил ужасно, ну а о дедовском ружье мог лишь мечтать. Бывало, он начинал расспрашивать деда, откуда у него такое ружье и старик усмехался в бороду, говоря: эх, Димка, ты не поверишь мне, дружочек, но купил я это ИЖа за шестьдесят рублей. И было все по правилам, и ходил я с ним на охоту и на утку и на лису. Хорошее ружье, Дима, его любить надо. И не стрелять из него лишний раз.

Не дал дед пострелять внуку, да и сбежал давно заяц, перепуганный до полусмерти громкими хлопками, а старик теперь знай себе чистил ружье после выстрелов, разложив на столе палку, обмотанную паклей, тряпочки, машинное масло, купленное в деревне у тракториста. Он все делал обстоятельно и неторопливо, изредка хмуря свои старческие мохнатые брови, и в комнате повис неприятный дух скипидара, которым старик вычищал из длинных стволов остатки свинца.

— Всегда имей свою голову на плечах, — продолжил дед, помолчав немного, — пусть другие беззаботно забредают на развалины… хотя и это может оказаться опасным… — он пристально посмотрел на внука, который не особенно старательно подметал деревянный пол в комнате. — Пусть другие! — дед поднял сухой, костлявый палец. — Но для тебя, Дима, это будет непростительный и смертельно опасный поступок. Я хочу, чтобы ты понял меня и слушался не из страха к старику.

Внук, отвернувшись к стене так, чтобы дед не видел, склочил недовольную рожу. Ему было ужасно скучно подметать сор и к тому же выслушивать обычную нотацию деда. Он так часто повторял про Припять и про голову на плечах, что мальчику все больше и больше хотелось поступить наперекор всем запретам и все же узнать, почему это всем кроме него можно ходить в брошенный город. А еще Диме очень хотелось вырваться из старческих рук и побежать поиграть с друзьями. Это же просто глупо подметать пол в такой чудесный день, когда солнце жарит по-летнему, и от этого почти нет комаров, только жирные оводы, которые одолевают толстозадую корову из соседней деревни! Можно погонять гусей, которые будут недовольно покрикивать и разбегаться по канавам, или подразнить старую пятнистую козу с черным выменем, которая славится своим злым нравам. Нужна настоящая мужская храбрость, чтобы подкрасться к ней, пока она вяло жует траву, и схватить злыдню за обломанный рог.

Уж, наверное, — думал Дима, вяло водя веником по полу и больше делая вид, чем убираясь, — чистить ружье интереснее, чем мести полы. Дед никогда не дает ему даже притронуться к ружью, а уж разобрать… Интересно, как у него получается снимать дула с ложа? Ружье так интересно устроено, у него два курка, но Дима, уже не маленький мальчик, по-прежнему не знает, как они работают! Это так обидно… и так стыдно! Каждый раз, когда он тайком подкрадывается к деду, чтобы посмотреть за его действиями, старик насмешливо пихает его в бок и говорит: Иди, иди своими делами занимайся. Нечего тут глазеть!

— Как там поживает наш приплод? — Дима повернулся и понял, что на самом деле дед исподлобья очень внимательно за ним наблюдает. Он прислонил веник к стене и, подойдя к столу, заглянул в потертую картонную коробку из-под обуви, которую мальчик выпросил у одного заезжего мужика. Там, закутанный в теплую тряпку, лежал рожденный три часа назад крольчонок. Самый хилый из всех, он появился на свет последним, и надежд на жизнь у него было немного.

Мальчик провел рукой над коробкой и отошел от стола.

— Я устал, — сказал он серьезно, не глядя на деда. — Он слишком слабенький и, по-моему, у него что-то с задними лапками и животом. Будет пачкать клетку и рано или поздно издохнет. Не, деда, не выживет он.