Призраки

Мужчина и женщина размеренно совокупляются на мятых черных простынях, двигаясь, словно механические игрушки, периодически меняя позы и ритм движений.

Изображение черно-белое, размытое, распадающееся на крупные квадраты пикселей. Дешевый порнофильм, снятый грошовой камерой фирмы «Sony» с низким разрешением или специально обработанный парой freeware-фильтров программного пакета «PHV», чтобы создать соответствующее впечатление. Всегда найдутся те, кто предпочтет скрытую съемку реально происходящего профессиональной работе операторов. Это добавляет достоверности и возбуждает. Наверное. Рэндом не был в этом уверен.

В верхней части экрана то появлялась, то исчезала рассыпающаяся грязно-серым снегом полоса помех. Ниже — у самой кромки экрана, рядом с датой съемки, вел отсчет таймер.

Лицо женщины скрывали спутанные пряди темных волос, поди разбери в тусклом свете, каких именно, но было несколько моментов, когда она до боли знакомым жестом откидывала волосы назад, и тогда Рэндом останавливал запись, вглядываясь в экран.

Звуковую дорожку накладывали позже: безыскусная не запоминающаяся мелодия; томные, хрипловатые голоса партнеров шепчущих непристойности, не совпадают с артикуляцией губ.

Лица людей искажены злостью, страхом и ненавистью. Это тоже знакомо. Так похоже на них — ненависть и то, как они занимались любовью, испуганные до смерти, порабощенные злостью, поглощенные той жесткой страстью, что заставляет людей причинять друг другу нестерпимую боль.

Рэндом был уверен в том, что это не игра. Это не могло быть игрой, а стало быть запись лгала ему. Ему было знакомо лицо женщины — он знал ее историю и силу любви, соединившей этих двоих. Он знал также силу страха, их разделившего, а еще он знал, что белые цифры в левом нижнем углу экрана лгут ему.

Запись сделана два месяца назад. Черно-белые люди на экране монитора мертвы более двух лет.

Явление призраков.

«О, Господи!» Рэндом выключил запись и закрыл покрасневшие от слез глаза, нырнув во тьму. Кошмары — не самое худшее из того, что может случиться с человеком во сне. Вот когда одна из реальностей превращается в кошмар наяву, то хуже быть не может.

Он не спал уже двадцать два часа.

— Вы — Грейс?

Она неторопливо, почти лениво повернулась к нему, держа высокий бокал с вином кончиками длинных, ухоженных пальцев. Пальцев пианистки, богатой бездельницы или, быть может, сгорбленной за клавиатурой компьютерщицы. В реальности у нее никогда не хватало времени на маникюр и прочие женские забавы, но здесь можно позволить себе выглядеть так, как хочется. Можно выглядеть совершенством, и все вокруг будут гадать, что эта женщина представляет из себя в реале. Пусть гадают сколько угодно.

Высокий, атлетически сложенный мужчина в безукоризненном костюме-тройке приветливо улыбался. Он пил мартини со льдом. Он небрежно откидывал назад голову, когда светлая челка падала на высокий лоб. Он был приятен, до отвращения красив и безукоризненно вежлив.

В мире, где каждый второй придурок натягивает скин кинозвезды и мнит себя секс-символом, не зная при этом в какой руке следует держать вилку, а в какой нож… Да, гадать можно сколько угодно. Мужчины и женщины с одинаковым интересом забавляются этой игрой.

— Да, Грейс. А вы?..

— Бонд. — Еще одна белозубая улыбка. — Джеймс Бонд.

«А он мнит себя остряком». Шуточка, да еще какая затасканная! Но, надо отдать должное, ему она шла, так же как шла когда-то Шону Коннери и Пирсу Броснану. Красивым мужчинам можно простить и не такое.

— Очень смешно, мистер Бонд.

— Извините. Я неудачно пошутил. Меня зовут Курт.

Голос ровный: никаких заминок, запинок, задержек. Говорит Курт по-русски правильно и непринужденно, вряд ли работает переводчик-транслятор, разве что уж очень хорошая модель, но верить в это не стоит. Самое простое предположение чаще всего и оказывается ответом на вопрос, верно? Кажется, есть какой-то закон на эту тему.