Привет из прошлого

Родилась и выросла в Беларуси. Окончила педагогический университет, однако ни дня не работала по специальности. После замужества переехала в Россию. Сейчас работаю журналистом в небольшом издании, пишу для газеты и на сайт. Литературу в жанре фэнтези любила с самого детства и испытываю огромное удовольствие от осознания того, что могу не только читать, но и писать.

Не задался сегодня день. С самого утреца не задался.

Просыпалась я долго и трудно – ворочалась, постанывала сквозь стиснутые зубы, потирала ноющие виски, стараясь избавиться от терзающей голову боли, незваной гостьи, неизменно являющейся вслед за проведенной без сна ночью. Мозоли на ладонях наливались огнем, все тело нещадно саднило, спина трещала, словно и сейчас чувствовала навалившийся на нее груз. Потянутые мышцы живота в голос кричали о своих попранных правах, руки и ноги им солидарно подвякивали. Общее самочувствие было препоганым и, что обиднее всего сознавать, вызванным исключительно моей жадностью.

Вспомнив о деньгах, я перекатилась на живот и свесила руку с кровати. Пальцы деловито хватали воздух, и я уже успела похолодеть, когда поняла, что задеваю кончиками ногтей (безжалостно обломанных, а кое-где и обгрызенных, чего уж тут греха таить) плотненько набитые бока кожаного кошеля. Вот он, денежки мои кровные, заработанные тяжким неженским трудом!

Желание поскорее припрятать гонорар в тайную схоронку, а заодно и полюбоваться ее всё увеличивающимся содержимым заставило меня встать. Впрочем, встать – это слишком сильно сказано. Ноги тряслись и подгибались, спина вопияла, явно собираясь закатить мне знатный скандалец недельки этак на две-три, голова поддерживала ее согласным гудением, а глаза просто отказывались открываться достаточно широко для того, чтобы обеспечить безопасное передвижение по дому. Кое-как, держась за стену, я проковыляла до шкафа и, насторожившись, резко, насколько смогла, выпрямилась. Оскорбленные столь пренебрежительным отношением мышцы взвыли пуще прежнего, однако давно привычные телесные страдания не могли заставить меня оторваться от тонкого, острого в прохладном утреннем воздухе звона.

К моему домику кто-то шёл.

Шёл неуверенно, останавливаясь, сомневаясь и даже порываясь повернуть обратно. Охранные заклинания, растянутые поперек глухой лесной тропки, рвались с неслышным для него звуком. Незваный гость, словно чувствуя, что я ему не обрадуюсь, всё замедлял и замедлял шаги. Тем не менее разворачиваться в обратку и возвращаться подобру-поздорову домой он явно не собирался. Ну что ж…

Спала я в одежде – снять и развесить ее накануне просто не нашлось сил. Поэтому и блуза, и штаны теперь были мятыми до невероятности, словно меня в полном облачении пару деньков старательно жевала корова, а потом, преисполнившись брезгливости и недовольства, выплюнула. Волосы, небрежно стянутые на затылке какой-то не то тряпочкой, не то ленточкой замызганной, растрепались, что, как я подозревала, тоже не добавляло мне ни обаяния, ни привлекательности.

Что ж, чем богаты, как говорится…

Я вышла на порог как раз в ту секунду, когда утренний гость несмело, но с душой тряхнул калитку. Ага, конечно, я ее на ночь незапертой оставила, как же! Знаю я вас – в глаза кланяетесь, за спиной перешёптываетесь, а в голодный год вилами да дрекольем вооружитесь да и двинетесь меня с превеликим почётом выселять на погост, в свежевыкопанную могилку. Или на костёр – тоже приятного мало.

Научена уж.

– Вы кого-то ищете, уважаемый?

Ну да, не красавица я. И голос со сна сиплый да злой. Только зачем же вот так пронзительно и истерично верещать? Право же, неприлично это. Да и горло громкими воплями можно надорвать.

Межеумку ответила ворона, угнездившаяся в развилке старой, давно уже струхлявевшей яблони. Каркала она с тем же прилежанием, с каким орали на налитых зерном полях ее родственницы и товарки, вкладывая в сольную партию не больше зловещей иронии, чем уже упомянутые пернатые. Однако далекая от благодушия хозяйка лесной избушки в сочетании с воплями чёрно-серой, растрёпанной житейскими неурядицами птицы оказали поистине магическое действие – щеголеватого вида мужичонка, почтивший своим посещением мое скромное жилище, развернулся и задал такого стрекача, что даже пятки сверкать не успевали. И чего, спрашивается, приходил? Знал же, куда направляется, мог и поднабраться храбрости. Или просто поднабраться, в трактире или кабаке каком. Говорят, тоже иногда помогает.