Присутствие

…

Нет ни конца, и нет начала

У того, что раскрывает

Вишни лепестки…

– Мама! Я видела Его! Он здесь! Мама! Я говорила с Ним! Вот только что!

– Кто? Да кто же? Успокойся! Что-то приснилось тебе! Кто? Папа?

– Нет же! Не папа! Но Он! Христос! Он здесь! Мама! Он живой!

Она лежала с распахнутыми глазами и не могла пошевелиться, так как из самой сердцевины солнечного сплетения ввысь устремлялся столп света. Ни с чем не сравнимое чувство, непередаваемое по ощущениям. Этот столп Света она ощутила после того, как Он сказал ей:

– Идите по Земле с Миром!

Она была предназначена на потеху многотысячной толпы, на растерзание тиграм и львам. Шла по утоптанному пыльному песку и мелким острым камушкам босыми ногами, а вокруг скандировали те, кого она когда-то считала людьми:

– Ату ее! Э-гей! Выпускай хищников! Давай! Посмотрим, как она сотворит чудо!

Навстречу ей шел Некто. Издалека она разглядела белоснежные одежды. Тигров и львов еще не выпустили на арену. Первая острая мысль: «Ему угрожает опасность!» Но следом же – другая: «Он идет, чтобы меня спасти!»

Она бежит Ему навстречу, всё это какие-то мгновения, и вот, Он уже совсем рядом. Так близко, что она смотрит Ему прямо в глаза, но тут же отводит взгляд. Его глаза слишком чистые! Свет, сияние исходит от этих лучистых глаз.

Она падает на колени и обнимает Его ноги.

– Господи! Господи! Прости меня!

И ноги Его босы, как и ее.

– Прощаются тебе грехи твои! – слышит она в ответ. И тогда она осмеливается молить еще! О самом сокровенном!

И снова она слышит ответ на свою мольбу:

– Идите по земле с миром!

Когда столп света исчез за потолком, она смогла посмотреть на часы. Ей казалось очень важным запомнить это время. Нужно бежать в храм, чтобы всем рассказать, что Он здесь!

– Мама! Мама, я видела Его! Он здесь! Он живой!

– Итак… Вы видите сны? Можете вспомнить какой-то из ваших снов?

– Да.

– Расскажете?

– Сухая, потрескавшаяся от жары земля, серый песок. Разъяренная толпа на трибунах вокруг. На этом песке, в самом центре этого жаркого пыльного круга – женщина. Совсем одна. Вот-вот выпустят хищников. И… Словно бы я и есть тот самый лев, который должен напасть на эту самую жертву. Ощущаю свое могущество и силу. Но женщина эта совершенно не источает страха. Скорее напротив. Она полна решимости и силы духа. В этот момент я вдруг понимаю, что должен спасти ее. Женщина падает передо мной на колени и называет меня Господом! И тогда я решаю, что лучше не перечить ей, а ответить, как бы ответил Господь. А Он бы сказал: «Прощаются тебе грехи твои. Идите по земле с Миром».

Да. Именно так я ответил этой женщине.

– То есть вы были львом, а потом стали человеком?

– Да. Вернее… Как бы это сказать. Я понимаю, что это прозвучит странно…

– Вы сказали, что ответили так, как ответил бы Иисус. То есть вы имитировали Спасителя?

– Не знаю… Затрудняюсь ответить. Но этот сон был слишком реален. Я помню каждую деталь. Трибуны, шум, песок под ногами, ее шершавые горячие руки. Она обнимала мои ноги. Я шел по этой горячей земле босиком. И мне кажется, что я действительно спас эту женщину.

– Почему же вам так кажется?

– Нет, простите, мне не кажется. Точнее сказать, что я знаю.

– Хорошо. Хорошо. Ну что ж. Благодарю за доверие. На сегодня достаточно. Увидимся на следующей неделе. Постарайтесь не забывать вести дневник настроения. Всего хорошего.

– Это кто? А? Старик? Ты его знаешь? Вот ведь мы дали вчера… Ничего не помню.

Митрич с недоумением смотрел на мирно спящего хипаря, уютно укрытого любимым Арчиным пуховым одеялом, свернувшегося калачиком на старинном громоздком сундуке.

Аркаша, примостившийся на коврике рядом с клавесином, натянул овчинный полушубок на нос, заерзал недовольно и только пробурчал:

– А я предупреждал.

– Что предупреждал, кого предупреждал? Ну, перебрали малек. Бывает. Кто вчера приходил-то еще? Эх… ладно… – Митрич махнул рукой. – Чаю, чаю надо, да покрепче!

Он спустился по скрипучей лестнице и уже с первого этажа кричал наверх.

– Так кто приходил-то вчера? Чей приятель у нас на сундуке завис? – И, поняв, что никто ему не ответит, продолжил: – Предупреждал он! Значит, плохо предупреждил. – Митрич потер виски. Похлопал себя по затылку. Покрутил головой, разминая мышцы. – Вот ведь. Ничего не помню, хоть тресни. Кто был-то еще? – бубнил Митрич, зажигая плиту и наливая из дубовой кадушки алюминиевым черпаком воду в старинный латунный чайник.

Заварив ароматный травяной чай, по собственному рецепту, Митрич разлил его всклинек по трем кружкам, предварительно поставив их на небольшой серебряный подносик, и очень аккуратно, чтобы не расплескать напиток, слегка позвякивая горячей посудой, пошел во двор.

– Да тут рай! – воскликнул Митрич. – Красота-то какая! А?! Гляди-ка! Проснулись, что ли?

Аркаша и тот хипарь, что спал на сундуке, уже примостились на лавке около поленницы и, как коты, жмурились на весеннее солнышко. Хипарь был одет в Аркашины старые, залатанные кое-где штаны и белую рубаху. Вещи были ему великоваты.