Принцесса-поганка

Одна принцесса еще в младенчестве стала жертвой дворцового заговора. В этом она отчасти сама виновата — вредный ее характер проявился практически сразу после рождения и быстро измотал придворную няньку. Придворная нянька из-за круглосуточных воплей младенца так хотела спать, что тронулась умом. Она отнесла наследницу в лес и оставила там под ракитовым кустом. На обратном пути нянька измазала себе щеки навозом и разбила глаз с разбегу о сосну, чтобы было похоже, будто на них с августейшим младенцем напали разбойники. Но ни щеки, ни разбитый лоб няньку не спасли. Тем же вечером ее вздернули на виселице во внутреннем дворике дворца. А с ней заодно всех поваров и лакеев, чтобы в корне задавить возможный придворный заговор. И хотя головы мерзавцев торчали на высоких кольях и хорошо просматривались со всех точек дворца, королева была безутешна и рыдала сутки напролет. Выжившая челядь была тронута таким бурным проявлением чувств высшей аристократии, а придворный историк даже занес этот день в летопись царских событий, как День Слез и Скорби. Он пытался было настаивать на объявлении трехдневного всенародного траура, но уже на исходе ДСС королева полностью забыла о своей потерянной дочери, потому что родила новую. Скорбь плавно перетекла в праздник и длительную попойку с соседними королями. И за всеми этими хлопотами пропавшая принцесса как-то незаметно сама собой позабылась.

Позабылась-то она позабылась, но не пропала — ее грибы спасли. Они выкормили принцессу дождевыми червями, научили прятаться в опавших листьях и жить, стоя на одной ножке. Принцесса выросла молчаливой и созерцательной девушкой, и так ловко пряталась в опавших листьях, что опытные деревенские грибники смогли ее найти только через 16 лет, когда она переросла самые высокие плети лесного малинника. Сперва грибники хотели просто сшибить ее ногой — уж больно странной она им на первый взгляд показалась: шляпка мятая да волосатая, непонятного цвета, и ножка огромная да толстая — точно червивая. Но принцесса их опередила и сама выдала им пинка свободной от опоры ногой. Грибники озадачились и смекнули, что перед ними не просто гриб, а чудо-чудное диво-дивное. Они аккуратно, чтобы не повредить грибницу, выкопали чудо-чудное из грунта и принесли в деревню, женам показать.

Жены находку не одобрили. Они так устали от манеры мужей тащить в дом из лесу всякую дрянь, что немедленно велели вернуть поганку туда, откуда взяли. Но тут незадача, точное место положения чуда-юда мужики забыли. Так что пришлось ее в деревне оставить.

Бабы сразу попытались пристроить чудо-юду к хозяйству, чтобы прок был и даром хлеб не переводить. И на кухню ее отправляли, и на огород — без толку. Оказалась она не только к делу не приучена, а вообще руками пользуется только с перепугу. Например, если сзади пинка дать, она, падая, руки подставит. А если ее не нервировать, стоит себе — одну ногу под себя подожмет, другой в землю упрется. А как муха не нее сядет или гусеница заползет, она языком — щелк! — и пообедала. В деревнях народ темный, дальше горшка в печи ничего не видит. Ему бы в столицу письма писать, английских ученых на уши ставить, а они умнее не надумали, как чуду-юду против тараканов использовать. Так и покатилась ее жизнь — сегодня у одних языком щелкает, завтра у других. И сама сыта, и людям радость.