Принцесса из рода Борджиа

Напоенная благоуханием ночь, тихая и таинственная. Собор Парижской Богоматери сгорбился в темноте словно гигантский сфинкс; с другой стороны виднеется суровый фасад королевского дворца.

В лунном свете на балконе появляется фигура молодой девушки в белом, похожая на легкое облачко. Девушка взволнованно провожает взглядом удаляющегося в синеватую мглу изящного кавалера. Это Леонора, единственное дитя барона де Монтегю, его милосердный ангел. В Варфоломеевскую ночь старый гугенот был подвергнут пытке и ослеплен на оба глаза. С тех пор дочь для него — неиссякаемый источник утешения. А господин, с которым она так страстно прощается, благородный герцог Жан де Кервилье, — ее любовник. Как только он скрывается из виду, опечаленная Леонора тихо затворяет балконную дверь, возвращается в свою комнату, где протекали волшебные минуты ночных свиданий, и перебирает в памяти подробности последней встречи. Час назад, здесь же, в комнате, склонившись к Жану, она прошептала волнующее и горестное признание: она будет матерью! Как трепетала она в тот момент! Она думала о своем обожаемом отце. Как он будет страдать! Что с ним станет, если он узнает… Леонора ждала беды.

Услышав ее признание, Кервилье побледнел как полотно… от счастья, конечно же, ведь потом он так страстно обнял ее и зашептал, что старик ничего не узнает, что вовремя исправленную ошибку никто не заметит, что завтра же он поговорит с ее отцом. Завтра она станет его невестой, а вскоре — женой!

Вот что произошло сегодня. И теперь Леонора думает о своем возлюбленном и сияет счастьем.

Она уверена в Жане, как уверена в том, что солнце непременно взойдет на востоке. Грудь ее вздымается, голова кружится от восторга. Она не знает, с кем поделиться переполняющим ее счастьем, и говорит о нем со своим дорогим малышом, который должен появиться на свет через несколько месяцев. Она улыбается при мысли о будущем, о завтрашнем дне, сказочном завтрашнем дне, когда…

Вдруг раздается звон. Стекло разлетается, и на ковер падает завернутый в бумагу камешек. Сначала Леонора замирает от изумления и ужаса. Потом приходит в себя. Листок бумаги завораживает и притягивает ее. Это записка! Нет, она не будет ее читать. Она выбросит ее назад в темноту. Однако она наклоняется, поднимает листок, некоторое время колеблется… и разворачивает его. Волнуясь, она одним взглядом пробегает записку и бледнеет. Бумага выпадает из холодеющих рук Леоноры, взгляд ее туманится, сердце сжимается, и жалобный стон замирает у нее на губах. Что же в записке? Всего одна фраза.

Кто бросил камень? Ревнивец? Враг? Просто завистник? Какая разница! Кто бы ни был этот человек — наверняка это одна из тех темных личностей, что, оставаясь невидимыми, совершают подлости и сеют раздоры.

А тем временем, пока дочь де Монтегю борется с отчаянием, герцог де Кервилье возвращается к себе и падает с рыданием на колени перед портретом Леоноры:

— Что она сказала? Она должна стать матерью? Я не ослышался? Все пропало! О! Все пропало! О я, несчастный! Почему я не бежал, когда страсть ужалила меня в сердце? Уж лучше бы я умер! И я сказал, чтобы она ждала меня завтра для разговора с ее отцом! Что делать? Что предпринять?.. Бежать! Подло, позорно бежать… Завтра же бежать!..

Во время торжественной мессы в Пасхальное воскресенье 1573 года Леонора входит в собор, порог которого она, дочь гугенота, никогда раньше не переступала. Она пережила мучительные часы, которых ей не забыть. Тысячи ужасающих предположений проносились в ее мозгу. Жан женат на другой? Епископ ей ответит.

В храме она бессильно останавливается, едва сознавая, что делает. Ее мысли путаются, взгляд блуждает и внезапно задерживается на главном алтаре; там, в глубине, в сиянии свечей, облаченный в золото принц Фарнезе, папский легат, провозглашает: «Kyrie eleison»[1].

Леонора направляется туда. Медленно, с трудом она проходит часть пути, но, дойдя до хоров, теряет силы. Ее поддерживает только неотступная мысль: дождаться конца богослужения, расспросить епископа, вырвать у него тайну, узнать, правда ли, что Жан обманул ее!