Принц Зингары

Аквилония, Тарантия

25 день второй осенней луны 1314 года

В народе утверждают, будто любой государственный праздник (особенно «Большое коронное торжество»), по разрушительным последствиям равен нашествию варваров вкупе с явлением неисчислимой стаи саранчи и тысяче пожаров, случившихся во время речного разлива и урагана. Простецы во многом правы.

Дело в том, что ровно через пять дней в столице нашего богоспасаемого королевства будет отмечаться одновременно три грандиозных празднества, объединенные в одно. Самхайнн — день осеннего солнцеворота, годовщина рождения короля и его совершеннолетие, и, само собой разумеется, Коронация. Его нынешнее величество, государь Аквилонии и всех подвластных скипетру Трона Льва земель, Конн I из династии Канах, изволит принять из рук богов, дворянства и народа отеческий престол.

Именно по данной причине Тарантия уже несколько дней напоминает гигантский беспокойный улей.

Прошло всего полторы луны с того, навсегда запавшего в мою память дня, когда король Конан отрекся от трона в пользу наследника — дело происходило на моих глазах, в пределах отцовского поместья, называющегося Новый Юсдаль.

Историю тогдашнего приезда старого короля и его сына рассказывать не буду, ибо отец и Конан настрого запретили открывать эту маленькую тайну людям посторонним, однако следует упомянуть, что в последний вечер пребывания короля и наследника в нашем замке произошло неожиданное: Конан внезапно предъявил нам акт отречения и в соответствии с древними законами передал власть Конну. То есть моему старому другу времен юности, проведенной в столице — отец трудился на поприще личного библиотекаря и летописца короля, и воспитывался я при дворе.

Тем же вечером новоиспеченный монарх подписал свой первый указ, гласивший о принятии некоего Ротана, барона Юсдаля, в знаменитый гвардейский отряд «Черный Дракон». Так я заполучил давно ожидаемое звание королевского ликтора, то есть вступил в ряды самого блестящего и уважаемого полка аквилонского войска.

Неплохо быть другом детства принца, верно? Буквально на следующий день я начал вести постоянный дневник.

Батюшка Хальк всегда был уверен (причем небезосновательно), что я не собираюсь повторить пройденное им поприще книжника. У меня нет достаточной усидчивости, чтобы целыми ее вечерами корпеть над летописью или копаться в старинных пергаментах, ради отыскания в оных удивительных тайн древности. Но вот заполнить несколько страничек дневника, в которых следует описать самые важные события минувшего дня, мне ничуть не лень.

Будет забавно лет через десять—двадцать взглянуть на собственноручно исчирканные переплетенные листочки и вспомнить, как открывалась новая эпоха, не осененная славой короля Конана, единовластно правившего Аквилонией целых двадцать семь лет.

Прямо сейчас, перед утренним разводом караулов в замке короны, я сижу за столом в комнате, которую вместе со мной занимают еще двое молодых гвардейцев из нашего десятка, и пытаюсь не вывихнуть челюсть — донимают зевота и недосып. Чернильница, тетрадь из полусотни тончайших листочков веленевой кожи, переплетенных бурой ниткой, несколько отточенных гусиных перьев на костяной подставке...

На коронацию Конна прибывает множество гостей со всего Заката. Только вчера, ближе к вечеру, заявился кортеж немедийского государя Нимеда II — больше сотни дворян, охрана, свита, повозки с подарками.

Светлейший канцлер, герцог Просперо Пуантенский, сбивается с ног, стараясь разместить высочайших гостей с почетом и тщанием, а ведь пока до столицы добрались только Нимед и, выехавший заранее, молодой император Турана Нураддин, правнук легендарного Илдиза Туранского.

Просперо мобилизовал усилия всех государственных управ, попросил у владельцев самых лучших дворцов Тарантии потесниться, временно реквизировал в казну четыре роскошнейших замка, принадлежащих семье Форсеза (то есть наследникам прежнего канцлера Публио, умершего несколько лет назад).

Как прикажете с удобствами расселить эдакую ораву гостей, обладающих самыми требовательными вкусами? Ходят слухи, будто туранец Нураддин сразу потребовал для своей любимой жены бассейн, наполненный молоком ослицы. Может, это и неправда, но слушок показательный.

А ведь скоро прибудут владыки еще десятка государств, король гномов Граскааля, представители Рабирийских гор и еще несколько посланников, представляющих не-человеческие народы Хайборийского материка. И каждому необходимо выказать должное уважение, подготовить соответствующую пищу (вспомним, что обитателям Рабиров обязательно требуется «к столу» свежая кровь...), и сделать все, дабы восшествие на трон сына самого Конана Канах запомнилось на многие столетия и украсило собой летописи каждой страны.