Принц Терний

Вороны! Вечно эти вороны. Они расселись на фронтонах церкви прежде, чем умирающие испустили дух. Прежде, чем Райк прекратил отрубать пальцы и снимать с них кольца. Прислонившись к столбу виселицы, я кивнул птицам. Дюжина воронов выстроилась в одну черную линию, их умудренные глаза следили за происходящим.

Местная площадь заалела. Кровь повсюду: в сточных канавах, на выложенной плиткой мостовой, в фонтане. Люди так окоченели, что сразу было видно — трупы. Одни уморительно вытянули вверх беспалые руки, другие скорчились. Мухи роились над теми, кто еще был способен их отогнать. Одни отключились, другие притворялись, но всех выдавало назойливое стенание.

— Воды! Воды! — Умирающие вечно просят воды. Удивительно, но убийство вызывает жажду и во мне.

Местечко называлось Маббертон. Две сотни фермеров валялись со своими косами и топорами. А ведь я предупреждал, что убийство — наше ремесло. Сказал их предводителю, Бовиду Тору. Дал им шанс, всегда даю. Но нет. Они захотели крови и бойни. И они ее получили.

Война, друзья мои, прекрасная штука. Несогласный — проигрывает. Потрудись я подойти к старому Бовиду, подпирающему спиной фонтан и разглядывающему вывалившиеся на колени кишки, возможно, услышал бы другое мнение. Однако посмотрите, к чему привело его несогласие.

— Нищие деревенские говнюки! — Райк высыпал целую горсть отрубленных пальцев на распоротое брюхо Бовида. Затем подошел ко мне, выставив свою добычу так, словно здесь была моя вина. — Смотри! Одно золотое кольцо. Одно! Такая орава — и одно гребаное золотое кольцо. Хотел бы я оживить выродков, чтобы расправиться с ними снова. Чертовы вонючие фермеры.

И он бы действительно так сделал, злобный ублюдок по натуре, еще и жадный. Я выдержал его взгляд:

— Успокойся, брат Райк. Это не все сокровища Маббертона. — И предостерегающе посмотрел на него.

Его ругань разрушила всю магию окружающей картины; более того, надо быть с ним построже. После сражения Райк всегда на взводе, ему вечно мало. Я дал понять: у меня припасено нечто большее. Нечто, способное удовлетворить даже его. Он что-то проворчал, спрятал окровавленное кольцо и засунул нож за пояс.

Затем подошел Макин и потрепал нас латной рукавицей по наплечникам. Был у него такой талант — сглаживать конфликты.

— Брат Йорг прав, Малыш Райки. Здесь еще много припрятанных сокровищ. — Он имел обыкновение называть Райка «Малыш Райки», поскольку тот был на голову выше любого из нас и раза в два шире. Макин вечно травил анекдоты. Он втюхивал их даже тем, с кем рубился, конечно, если у них оставалось на это время. Ему нравилось наблюдать, как они умирают с улыбкой.

— Каких сокровищ? — полюбопытствовал все еще рассерженный Райк.

— Когда имеешь дело с фермерами, что еще ты всегда от них получаешь, Малыш Райки? — намекнул Макин, выгнув бровь.

Райк поднял забрало, выставив напоказ свое уродливое лицо. Ладно, скорее грубое, чем уродливое. Убежден, что шрамы его только украшали.

— Коров?

Макин скривил губы. Мне они никогда не нравились, слишком толстые и мясистые, но я прощал ему это за анекдоты и виртуозное умение обращаться с цепом.

— Ну, ты можешь поиметь коров, Малыш Райки. Лично я собираюсь найти дочурку фермера или даже троих до того, как остальные перепробуют их всех.

Они отправились на поиски, при этом Райк издал свой коронный смешок «кхе-кхе-кхе», словно пытался выплюнуть застрявшую в глотке рыбную кость.

Посмотрел, как они выбили дверь в доме Бовида, стоявшем прямо напротив церкви. Хороший такой дом, с высокой, покрытой деревянной черепицей крышей и небольшим цветником перед входом. Бовид проследил за ними взглядом, голову ему было уже не повернуть.

Глянул на воронов, затем на то, как Джемт и его слабоумный братец Мейкэл собирают головы. Мейкэл управляется с телегой, Джемт — с топором. Говорю же, прекрасная штука — война. Особенно если ты сторонний наблюдатель. Конечно, от нее воняет. Впрочем, очень скоро мы сожжем тут все, и вонь исчезнет вместе со столбом дыма. Золотые кольца? Для начала и этого довольно.

— Малец! — позвал Бовид. Голос глухой и слабый.

Подошел и встал перед ним, опершись на меч, внезапно почувствовав в руках и ногах усталость.

— Лучше поторопись, фермер. Брат Джемт со своим топором уже близко. Слышишь небось «хрясь-хрясь»?

Казалось, это его не слишком трогает. Трудно чем-то взволновать человека, который вот-вот станет праздничным обедом для червей. Но то, что держался он со мной так непочтительно и назвал «мальцом», раздражало.

— У тебя есть дочери, фермер? Может быть, они прячутся в погребе? Старина Райк все равно разнюхает, где они.

Взгляд Бовида метнулся вверх, пристальный и наполненный болью.

— С-сколько тебе лет, малец?

Опять «малец».