Принц снов

Значит, смерть приходит вот так… Льешо напрягся из последних сил, все еще надеясь освободиться из пут. Грозное пламя сжигало его изнутри, в то время как дрожащее тело покрылось ледяной испариной. В короткие минуты прояснения сознания он и сам удивлялся, как можно одновременно гореть в огне и дрожать от холода. Где он, каким образом вновь попал в плен?

В бреду постоянно являлся мастер Марко, напоминавший крылатое чудовище с львиными лапами и змеиным хвостом. Иногда он же вдруг представал в виде огромной хищной птицы. Острыми, словно кинжалы, когтями птица эта разрывала живот страдальца.

В голове эхом отдавался голос мага:

– Да, слабые создания называют это смертью. Избавление невозможно.

Льешо и сам слышал, как кричал во сне, будто понимал, что помощь не придет.

– Кого-то ждешь?

Мастер Ден обошел вокруг грубо сколоченной деревянной скамейки и уселся рядом, подождав, пока с лица Льешо не сойдет растерянное выражение.

– Глаза твои были открыты, но на оклик ты не отвечал.

– Наверное, я забылся, – сказал Льешо все еще глуховатым от смутного ужаса голосом. – Точнее, вспоминал давний сон.

Неподалеку шумел водопад, словно подсказывая, где именно происходят события. Имперский город Шан славился великим множеством пышных садов и парков, но Императорский Водный Сад, разбитый в честь провинции Тысячи Озер, стал для Льешо особым местом – именно сюда он неизменно приходил, чтобы привести в порядок мысли и чувства. Подобно ему самому, Водный Сад немало пострадал в недавней битве. Дотла сгорел ажурный деревянный мост, а всадники Гарнии безжалостно вытоптали участок пышной болотной травы возле речушки, которая еще немало дней после схватки казалась красной от крови. И все же в самом центре Водного Сада бурный водопад по-прежнему изливал свои прозрачные струи в каменный бассейн, а из него растекался причудливыми ручейками среди изысканного разнотравья. В многочисленных небольших прудиках плавали водяные лилии, и лотос гордо воздевал из ила золотистые венцы. Защищенный потоком, прятался в глубине зелени небольшой каменный алтарь в честь Чи-Чу, хитрого бога смеха и слез.

И сад, и Льешо сумели уцелеть в схватке и залечить раны. И вот сейчас Льешо сидел на скамейке, напоминавшей расколотое полено и установленной на самом краешке пышного веера светящихся брызг, и созерцал святилище лукавого божества, столь любимого императором. Чи-Чу наставлял уму-разуму юного принца, лишь постигавшего тонкую науку царствования. Льешо внимательно смотрел на алтарь, будто ожидая от него небесного откровения. В руке он крепко сжимал серебряную монетку и скомканный клочок бумаги. Украдкой взглянув на мастера Дена – ведь именно он и был лукавым богом Чи-Чу, только ловко замаскировавшимся, – Льешо положил записку на крошечный алтарный камень, прижав монеткой, чтобы листок не унесло ветром. А потом снова уселся на скамейку и приготовился ждать.

Мастер Ден молчал, он не взял приношение. Если бы дело дошло до состязания, одолеть лукавого бога смогла бы только вечность. Льешо тихонько вздохнул и сдался.