Прикончить чародея

Я люблю приключения.

Можно многое узнать о человеке, который произносит эту фразу вслух. Первое, что вы должны для себя уяснить – от этого человека стоит держаться как можно дальше. Он идиот, и может быть опасен.

Приключения всегда идут рука об руку с опасностью. А опасность – лучшая подруга смерти. Если во время приключения вам ни разу не грозила смерть, будьте уверены, это было совсем не приключение. Вы просто побывали на экскурсии.

Лично я люблю чужие приключения. Долгими зимними вечерами я люблю сидеть у растопленного камина, укутав ноги теплым пледом, потягивать подогретое вино с корицей и читать книгу о похождениях очередного храбреца. Когда я дохожу до момента, когда главный герой попадает в лапы банды орков, становится пленником циклопов или вынужден один на один схлестнуться с драконом за его сокровища, (а если книга хорошая, то такой момент должен наступить никак не позже третьей страницы), мне становится теплее от одной только мысли, что этот храбрец – не я.

Я – скучный человек. О таких парнях, как я, никто не пишет книг. Мой удел – пасть на той самой третьей странице, чтобы выгоднее оттенить могущество и бесстрашие главного героя.

Вы когда-нибудь задумывались, сколько второстепенных персонажей доживают до счастливой развязки? А подсчитать пробовали? Я пробовал. Процентов десять. Второстепенных персонажей для того и вводят в канву повествования, чтобы потом умертвить их героической, а когда и не очень, смертью. Вот парня мимолетно упомянули на десятой странице, а уже на двадцатой мы видим, как он валится с лошади с арбалетным болтом в груди или принимает на незащищенную шлемом голову удар тяжелого орочьего топора.

В книгах орки почему-то всегда орудуют топорами. И это несмотря на то, что они, как и все прочие, закупают вооружение у гномов и по оснащенности не уступают армии любого человеческого государства. А еще в книгах орков всегда выводят плохими парнями. Это просто еще один штамп. Нужна автору пара-тройка плохих ребят – пиши об орках, не ошибешься. Хотя, если речь идет об орках, то парой-тройкой дело обычно не кончается. Автору требуется, чтобы орков было побольше. Главный герой укладывает их десятками. Под ударами его геройского меча орки обычно валятся, как колосья. В книгах орки могут одержать победу только при помощи подавляющего численного перевеса. Это достойно удивления, ибо среднестатистический орк в полтора раза сильнее среднестатистического человека.

Скорее всего, это просто вопрос пропаганды. Я читал книги, написанные орками. У них там к людям точно такое же отношение. В книгах орков люди коварны, мелочны и злобны. Они похищают орковских женщин, нападают на орковские города и обижают орковских детей.

Кстати, среди орковских женщин встречаются очень симпатичные экземпляры.

Я знаю людей, которые считают, что хороший орк – это мертвый орк. Я знаю орков, которые считают, что хороший человек – это мертвый человек. Тем не менее, оба этих народа умудряются жить в мире уже больше двухсот лет.

Себя я считаю человеком широких взглядов. Когда меня спрашивают, как я отношусь к оркам, я отвечаю, что нет плохих народов, есть плохие их представители. Кстати, к людям это относится в той же степени.

Но кому в книгах достается больше всего, так это чародеям. Главный отрицательный персонаж, как правило, обладает нехилыми магическими способностями, которые он просто обязан использовать во зло.

Король может рубить своим поданным головы, вещать, четвертовать, волочить лошадьми, вести жестокие и бессмысленные войны и задирать налоги до небес, но это не мешает ему остаться в памяти людей неплохим королем. Стоит только чародею наслать на кого-нибудь заклятие, то он сразу же становится плохим чародеем. Автоматически. И все то добро, которое он мог сделать раньше, мигом сбрасывается со счетов.

Также чародей крайне редко выступает в роли главного положительного героя. Как правило, ему отводится роль наставника и няньки при молодчике с огромными бицепсами и полным отсутствием интеллекта. Громила громит, а чародей дает ему советы и учит жизни. Когда автору кажется, что чародей уже ничему главного героя научить не может, чародей должен умереть. В неравном магическом поединке с главным отрицательным героем, или затоптанный ордой недружелюбно настроенных кочевников, или еще как-нибудь. С его посиневших губ слетает последнее наставление главному герою, и вот чародей уже забыт, а герой, ничуть не скорбящий о смерти своего наставника, рубит в капусту очередную толпу врагов.