Приключения говорящего мальчика

Теплым весенним вечером, когда птицы начали замолкать, а уличные фонари еще не загорелись, на уровне четвертого этажа по улице Зеленая, у дома двадцать три зависло Нечто, меняющее форму с такой быстротой, что невозможно было уследить, немыслимо понять, что это такое. Цвета менялись с еще большей скоростью.

Но вот Нечто приняло форму треугольника. Мелькание цвета прекратилось.

Из треугольника ударил луч медового цвета в глаза мальчика, сидящего на подоконнике. И тут же второй луч, зеленого цвета, повторил путь медового, не пропустив и кота, примостившегося рядом с мальчиком. Длилось это чуть меньше секунды. Мальчик смотрел сквозь треугольник, не видя его. Он видел редкие огни засыпающего города. Что видел кот неизвестно.

Треугольник улетел.

Мальчик взял кота на руки и отправился спать.

Эксперимент начался.

– Ну, сколько можно спать? Я прямо не понимаю. Он спит больше моего! А в чашке молока нет, корма нет. С самого утра меня никто ни погладил, ни приласкал. За ухом и то не почесали! А он и не пошевелится.

«Что это, снится мне, что ли?» – подумал Андрей, повернулся на другой бок и опять услышал:

– Нет, пусть меня собака за хвост поймает, если он не собрался спать дальше!

Андрей открыл глаза… никого. У кровати сидит только кот Тимка и неотрывно, и очень серьезно, смотрит на Андрея зелеными, круглыми глазами.

«Приснилось», – решил Андрей, закрывая глаза. Спать уже не хотелось, но так приятно утром поваляться немного. Благо в школу, на первые два урока, идти не надо. Вчера решили объявить бойкот физичке и на контрольную сегодня не ходить всем классом. Жалко, конечно, Веру Дмитриевну, но… Андрей поежился от неприятных предчувствий: что завтра будет! Родителей точно в школу вызовут. Но они же должны понять – бойкот! И если всем не ходить – так всем! Попадет, разумеется, и всем, и каждому поодиночке. Ну и пусть. Зато коллектив!

А хорошо будет, если никто не придет, а он, как олух царя небесного, один притащится на контрольную? И ему бойкот объявят, а то и побьют. Да и от коллектива отрываться нельзя. И Кристина опять же….

Андрею физика нравилась. Всегда интересно узнавать на каждом уроке что-то новое. Но ведь коллектив решил: Не ходить!

А против коллектива не пойдешь!

– Ну вот, опять он спит! – явственно прозвучало у самой кровати.

Андрея подкинуло от неожиданности и, стоя на холодном полу, он спросил:

– Это кто тут? Кто говорит?

– Я, – ворчливо сказал кот. – Я говорю. Что тут удивительного. И всегда говорил. Только меня никто не понимал из людев. А теперь ты, почему-то, меня понимаешь. Даже, маленько, странно. Не должно так быть. Или должно?

Кот задумчиво уставился на Андрея.

– Ты! Ты разговариваешь по-людски? То есть я хотел сказать по-человечески? По-русски разговариваешь? – окончательно запутался Андрей.

– Не-а! Я, по-твоему, не умею разговаривать. Я по-своему умею разговаривать. Это ты меня понимать научился и по-моему начал говорить, – сказал кот.

Андрей ущипнул себя за руку. Больно.

Значит, он не спит. А может, он сошел с ума? Понятно!

Белая горячка!

Они же вчера с ребятами пиво пили. Точно! Просто каждому разные дозы надо, чтобы заболеть. Андрею двух глотков хватило.

Но он же не пил!

Он только попробовал!

Он всего лишь попробовал! Ему не понравилось! Это же должно считаться! Он не хочет быть сумасшедшим! И что теперь? В больницу идти? Стыд-то, какой. В тринадцать лет белой горячкой заболеть!

Что в классе скажут? Что родители скажут? Что Кристинка скажет? Ужас! Позорище! И все мечты, да что мечты, жизнь перечеркнута двумя глотками пива! Ведь Андрей и вовсе не хотел пробовать это проклятое пиво. И пацаны почти незнакомые, а вот умудрились раскрутить его на деньги – на две «соски» пива им дал. И не только дал, так идиот, и пил с ними. И последнюю «сотню» им «взаймы» дал. Ну, дуралей! Ох, и дурень!

Будет Андрей, теперь, как сосед Пашка с первого этажа, бутылки ходить собирать, банки алюминиевые. И будут его, Андрея, как Пашку, Андрейкой называть до самой старости. Пашке то ведь лет шестьдесят, а все Пашка.