Приключения Гринера и Тео

Гринер на всякий случай еще раз протер полотенцем стол — чтобы въедливому Барбюсу хотя бы издали казалось, что оный предмет мебели чист.

Скукота.

Нет, совсем не так юноша представлял себе вольную жизнь, когда решил сбежать из замка. Мучимый угрызениями совести, он все же украл продукты из общей кухни. "Когда-нибудь я вернусь", — успокаивал он себя, — "и отдам долг". Потом, доев остатки хлеба и ветчины, он подумал, что не так уж много и позаимствовал. Хватило всего-то на пару дней.

После недели злоключений наконец-то повезло — его взяли на работу в таверну "Дикий лосось", что стояла у переправы через Ветелку. Большой тракт, много путников — тут всегда не хватало рабочих рук, а, учитывая характер хозяина, работники менялись каждый месяц. Поначалу Гринер сам не свой был от счастья: легкомысленно согласился работать за пищу и кров, теперь же хотел кроме этого получать еще и плату, но не смел заикнуться о своих нуждах. Барбюс был горяч на руку.

И ладно бы еще работа была интересная, — уныло размышлял Гринер, размазывая по столешнице вчерашнее пиво полотенцем, помнившим еще Малый Потоп, — так приходится заниматься тем же самым, что и в замке — мыть, убирать, чистить, прислуживать. С той разницей, что тут — никакого политеса. В замке что? — "Мальчик, не мог бы ты присмотреть за моим Пинки, он все время норовит… сделать нехорошее…" И не в том было дело, что Гринер не мог сказать «нет», несмотря на столь изысканное обращение, и не в том, что под «нехорошим» дама имела в виду что ее любимый кобелек болонки норовит смыться в кусты и нажраться там всласть дерьма, там по крайней мере все выглядело пристойно и красиво. А тут? Вваливается эдакий верзила, головой задевая потолок, и орет сипло: "Пива давай, и шевелись, отродье!". Самооценка тут же падает. И уж совсем она рушится, когда пытаешься пожаловаться на невежливое обращение хозяину. А он в ответ сплевывает, смотрит, как на идиота, щурится и цедит сквозь зубы: "Спасибо скажи, что сапогом в зад не засветили, неженка нашелся".

Так что Гринер был далек от счастья. Хотя в день, о котором пойдет речь… но — все по порядку.

С утра ему вроде бы даже повезло — какой-то гонец из столицы, не понаслышке знакомый с благородными правилами подачи пищи, заметив, как Гринер отводит левую руку в сторону, правой ловко выставляя поднос на стол, спросил, уж не работал ли юноша в замке. Гринер ответил утвердительно. Они немного поговорили о новостях, политике и столичной моде, но гонцу нельзя было задерживаться, он уехал, поблагодарив Гринера, и даже дал ему серебряный фернинг.

Вполне естественно, что юноша тут же стал строить на него планы. Не на гонца, а на фернинг. И в который раз убедился, что судьба всегда забирает самое дорогое. В детстве у Гринера был щенок, и, стоило мальчику к нему привязаться, как щенка отобрали, потому что он понравился "маленькой леди", которую восхитила манера песика умильно склонять голову набок, заламывая при этом левое ухо. Гринер был уверен — девочка увезла щенка с собой, но через неделю или две он ей надоел и она избавилась от него.

Вот и теперь, ситуация повторилась с поразительной точностью — гринеровский фернинг глянулся хозяину таверны. Барбюс отобрал монетку, и Гринер с тоской посмотрел ей вслед. Единственное, что отличало нынешний случай от того, давнего — хозяину фернинг явно не надоест.

Дальше — хуже. На Гринера опрокинули стол с напитками, во время драки (уже с утра!), затем хозяин послал его за телячьей колбасой в деревню, и юноша умудрился не заметить, что ему дали пять кругов вместо шести. Барбюс разозлился и погонял Гринера метлой по залу, что вызвало одобрение со стороны завсегдатаев «Лосося». Потом Гринеру всучили тряпку и заставили вытирать столы. Словом, будущее рисовалось в мрачных красках.

Но затем явилась эта троица.

Они Гринеру понравились. Особенно женщина. Не то, чтобы его привлекали невысокие крепкие женщины с выдающимся бюстом и в мужском платье, он вообще пока не определился со своими вкусами относительно слабого пола. Просто эта женщина тут же, с порога, поставила Барбюса на место, что не могло не порадовать многострадального Гринера, потирающего третью за неделю шишку.

— Хозяин! — крикнула она прямо с порога, пинком ноги распахнув дверь, — я слыхала, будто у вас тут подают прокисшее пиво и не прожаренное мясо престарелого рогатого скота. Настоятельно рекомендую начать меня переубеждать прямо сейчас.