Приезжайте еще

Дом встретил их музыкой. Из блестящих черных колонок зазвучало “chestnuts roasting on the open fire…”  В холле ярко вспыхнул свет, а в газовом камине заметались язычки пламени. Сразу пахнуло теплом, сладковатый запах корицы и еловых лап обрушился на вошедших с мороза людей.

Алена сморщила нос.

– Как они любят все эти искусственные ароматы. Гадость какая…

Холл наполнился суетой. Заносились сумки, пакеты с едой и чемоданы, жены покрикивали на мужей, подарки, упакованные в золотую бумагу, всполохами отражали свет огромной люстры. Коробка с приятно звякнувшим содержимым вызвала особое оживление.

Пока девушки спорили и обустраивались в выбранных комнатах, мужчины уже достали из кухонных шкафов пузатые бокалы на низкой ножке, налили в них пахнущий дымом виски и расселись на кожаном диване перед огромным окном с видом на замерзшее озеро. Обсуждали какой ухоженный и богатый дом удалось снять за небольшие деньги, строили планы на завтра, удивлялись, что в таком холодном климате хозяевам удается поддерживать роскошный сад с кипарисами, самшитом и укутанными в мешковину кустами роз.

Огромная елка в углу гостиной подмигивала золотистыми огоньками. Игрушек на ней не было, лишь блестящая мишура и шелковые алые банты приютились на пушистых искусственных ветках.

Алена с Мариной скоро спустились, потребовали открыть им вина. На низком журнальном столике появилась закуска: бледно-желтый грюйер с мелкими кристалликами жира, розоватый муаровый хамон, рассыпчатый сыр с зеленой плесенью, увидев который Максим скривился и отсел подальше. Ржаные сухарики и наскоро помытый виноград дополнили натюрморт. Дима печально оглядел богатый, но скудный столик:

– А что, нормальной еды сегодня не будет?

– Надо меньше жрать, – Алена закатила глаза и взялась за бокал.

Мелодичный голос Наташи раздался с галереи над гостиной:

– А я смотрю у вас уже все хорошо…

Она неспешно спустилась, огладив неласковым взглядом Алену, и склонилась над макушкой мужа:

– Что тебе приготовить, солнышко? Хочешь, я лазанью разогрею?

Дима кивнул, опрокинул в себя бокал и уставился в окно.

Услышав про лазанью, Максим и Серега переглянулись и с надеждой посмотрели вслед Наталье. Она, высоко неся голову, бросила подругам:

– Я и на ваших мужиков разогрею. Не сидеть же им голодными.

– Ну вот, расслабились, – прошипела Марина, поднимаясь.

– Ты чего подскочила? Сиди, она же сказала, что разогреет и на наших. И пусть, раз ей не лень, – Алена придирчиво выбирала себе кусочки сыра получше.

Минуту поколебавшись Марина опустилась на диван. И правда, отдыхать ведь приехали, успеют они еще набегаться по кухне.

Серега, разобравшись уже с сетью и настройками, подключил свой плейлист, и из колонок полились мягкие волны блюза.

Вскоре мужчины, привлеченные ароматом пузырящейся расплавленным сыром лазаньи, потянулись в столовую. Наталья обернулась к ним:

– Мальчики, вы уже переставили машины на парковку под деревьями?

– Зачем? – Серега плеснул коньяка в бокал.

– В правилах дома написано, что машинам нельзя стоять на площадке перед домом. Их надо поставить на парковке.

– Где ты эти правила взяла?

– Во-первых, они были прописаны в договоре на аренду, который я подписала. А во-вторых, вон на стене в рамке висят прямо у входа.

Сергей хмыкнул:

– Ерунда. Мы за этот дом заплатили, так что могу ставить машину где хочу.

Наталья молча посмотрела на мужа. Он развернулся и вышел с ключами за дверь, впустив ленту морозного колкого воздуха. Макс, пожав плечами, тоже вышел переставлять машину.

Когда закончился ранний ужин, окна уже были укутаны густой зимней мглой. Редкие фонарики во дворе подсвечивали присыпанные снегом кусты самшита, заметенную каменную скамейку, ажурное ограждение вокруг патио. Ветер взметал легкий снег, создавая иллюзию пляшущих в свете фонаря теней.