Прелюдия любви

Дневник Сары Торренс лежал на маленьком письменном столе в ее спальне, открытый на той странице, где она записала рано утром: «2 апреля 1772 года. Самый прелесный день в моей жизни. После завтрака буду кататься с Энтони в парке. После обеда буду оддыхать, а вечером буду танцовать до самого утра на балу по случаю моего обручения».

Она знала, что почерк ее напоминает детский и что в некоторых словах, возможно, она сделала ошибки. Ее отец, самый добрый и, по мнению Сары, самый влиятельный человек, не верил, что образование так уж необходимо для девушки. Так что Сара счастливо избежала той скуки, которую могли принести ей школа или гувернантка. Ее обучением занималась мачеха, посвятившая ее в тайны письма, чтения, а также сложения и вычитания элементарных чисел. Уроки, как правило, проходили наспех, для них едва удавалось выкроить время между куда более важными, в ее понимании, занятиями, такими, как танцы, пение, игра на клавесине, а также обучение правилам хорошего тона и умению вести приятную беседу. Все это необходимо, чтобы заполучить мужа, что, в конце концов, составляло главную цель жизни любой девушки. И разумеется, с появлением Энтони вся ее учеба становилась совсем уж бесполезной, потому что у него было не больше терпения, чем у нее самой, чтобы занимать себя подобными пустыми предметами, вроде латыни и греческого, политики и философии.

Она уселась за стол и взяла перо, решив, что будет совсем неплохо описать свой наряд. Таким образом через много лет ее внуки смогут узнать, как она выглядела в тот вечер, когда по случаю ее помолвки давали бал.

«Мое белое шелковое платье отделано по низу юбки золотой парчой. Лиф приспущен довольно низко и отделан голубой лентой. У туфелек очень высокие каблуки, а волосы высоко зачесаны, чтобы я выглядела выше, потому что едва достигаю пяти футов. В волосах сверкают драгоценности. Цепочка и браслет — подарок от папА на мое восемнадцатилетие, которое мы справили в прошлом месяце».

Сара на мгновение задержала перо и задумалась. Она писала для будущих поколений, которые должны знать ее как почтенную леди. Немного поразмыслив, продолжила:

«У меня голубые глаза и белокурые волосы, кожа моя, к счастью, очень гладкая. Энтони утверждает, что я самая хорошенькая девушка во всем Лондоне».

Перечитав последнее утверждение, она нашла его несколько нескромным, но это ничуть не смутило девушку, и перо снова торопливо зашуршало по бумаге.

«Энтони — самый привлекательный мужчина из всех, кого я знаю. Ему двадцать два, он высок и строен, всегда такой элегантный и одет по последней моде. Он в совершенстве владеет шпагой, превосходный наездник и танцор. Азартный игрок и имеет огромный успех у женщин».

Наверное, опомнилась она, это не самое лучшее чтение для чьих бы то ни было внуков. Но разве ей не делает чести то обстоятельство, что она выиграла его, словно приз, в состязании с доброй половиной молодых женщин из их общества? Она призналась себе, что наслаждалась завистливыми взглядами подруг и знакомых, если учесть, что ему понадобилось всего несколько недель, чтобы объясниться и просить ее руки. И в самом деле, тут есть чему позавидовать. Богатый, снисходительный отец. Мачеха, которая никогда ее не бранит. А теперь еще и предстоящая свадьба с одним из самых завидных женихов в Лондоне, в которого она влюблена по уши.

Она раздумывала, не вычеркнуть ли ей последнее предложение, когда перед ней внезапно появилась горничная.

— Мисс Сара, осторожнее. Вы что, хотите закапать платье чернилами?

Сара торопливо положила перо.

— С чего ты взяла? У меня и в мыслях этого не было. Но чем еще я могла себя занять? Скорее бы маман пришла за мной, я так волнуюсь, что едва могу совладать с собой.

Горничная засунула обертку в большой платяной шкаф.

— Ничего удивительного, сударыня — в такой день! — Она всплеснула пухлыми ручками, и ее карие глаза восхищенно расширились. — Я совсем недавно заглянула в бальную комнату. Она просто как картинка. А уж вы — вы точно как принцесса, мисс Сара. Ваш отец, у которого такой прекрасный дом, так много экипажей и лошадей, — почти такая же важная персона, как и сам король, хотя я бы не сказала, что ее светлость…

Она оборвала речь на полуслове, поскольку дверь в спальню отворилась.

Сара, пряча смешок, покорно присела в реверансе перед мачехой. Правду сказать, во внешности леди Торренс не было ничего царственного. Серое платье, отсутствие румянца на щеках и бесцветные губы усугубляли общее впечатление неясности и незначительности. Она принялась нервно шагать по комнате, торопливо стягивая перчатки.

— Ты готова, дитя? О да, я вижу, что готова. Надеюсь, все пройдет хорошо. Леди Бретертон очень критична. Наверняка она полагает, что ее сын мог бы составить партию девушке более высокого положения. И я все еще боюсь не угодить твоему отцу — даже после двенадцати лет семейной жизни.

— Но ведь угодить папА совсем нетрудно? Он добродушнейший из всех людей.