Предвкушение счастья

Три матроса в голубых робах и полосатых штанах, оказавшиеся невольными зрителями очередного наказания кнутом, прижались к поручню «Зимородка», корабля его величества. Их внимание было обращено не на беднягу Дэлби, привязанного к мачте, и не на капитана Кричтона, нетерпеливо постукивающего ногой в ожидании начала экзекуции, — они смотрели на шлюпку, которая отошла от семидесятичетырехпушечного флагмана «Неустрашимый».

— Это он, — с трепетом прошептал один. — Я знал, что он придет.

— Мы все это знали. Наш Брендан не бросит нас.

— Верно. То, что он стал капитаном флагмана, не означает, что он забыл про нас.

Матросы не сводили взгляда со шлюпки, наблюдая, как она рассекала небольшие волны, сверкавшие под жарким солнцем. Кричтон повернулся и побледнел. Выругавшись, он что-то выкрикнул. Матросы торопливо выстроились на палубе. Офицеры в белых и синих мундирах приготовились к приему высокого гостя. Свисток боцмана не затихал. Когда шлюпка подошла к самому борту, гребцы убрали весла.

Капитан флагмана, как всегда, появился неожиданно, без громких фанфар, полагавшихся ему по рангу.

Кричтон был в ярости:

— Эй, на шлюпке!

— На «Зимородке»! — громко отозвался рулевой Лайам Доэрти, голубоглазый ирландец с копной светлых волос и добродушной улыбкой. — Спустить трап для капитана Меррика!

Послышалась команда, в воздухе раздался резкий свисток боцмана.

— Только представь, — зашептал один из матросов, — неужели он появился здесь ради таких, как мы, а, Джон?

— Конечно, и не сомневайся в этом, — сказал другой. Он посмотрел на красноватые холмы; окружавшие бухту Бостона. — Ведь мы все подписали жалобу сэру Джеффри на нашего капитана Кричтона, верно? У вице-адмирала доброе сердце и умная голова, коль он назначил нашего Брендана Меррика новым капитаном флагмана. Вспомни, как здорово все было, когда он командовал нашим кораблем: он ни разу не наказал ни одного человека! И вряд ли ему понравится, что на корабле все стало так плохо!

— Плохо? Бог мой, за это утро Дэлби уже второй, кого Кричтон приговорил к наказанию кнутом, и это не считая троих, что были вчера.

— Вчера было четверо, Зак.

Возле поручня матросы в красных бушлатах вытянулись по стойке «смирно». Барабанная дробь затихла, свистки смолкли, и матросы напряженно затаили дыхание. Было слышно, как капитан Брендан поднимается по трапу, затем показалась его треуголка с золотым шитьем, а затем появился и он сам, сверкающий, красивый. Яркие лучи солнца играли на его эполетах и золотых пуговицах синего, как море, мундира. Вступив на палубу, он торжественно отдал честь и, повернувшись, улыбнулся, когда встретился взглядом с матросами. В последний раз он проходил вдоль этого строя как капитан и знал по имени каждого из ста пятидесяти членов команды.

— Мистер Барк? Как дела? Похоже, ты немного навеселе этим утром, приятель?

Радость была на лицах всех матросов. Высокий ранг ничуть не изменил его, он оставался их прежним капитаном и интересовался делами каждого члена экипажа.

— А, мистер Ховес! Надеюсь, ты не пристаешь к моей сестренке? Кстати, где же она? Ей-богу! Я почти целую милю качался на волнах в этой утлой шлюпке, и Эвелина могла бы подняться на палубу и поприветствовать меня!

Продолжая улыбаться, он подмигнул бледному тщедушному барабанщику, который залился краской и от неожиданности уронил палочку. Капитан Брендан Джей Меррик только усмехнулся и протянул ее пареньку, не заметив, с каким благоговением тот прижал ее к груди. Матросы со смешанным чувством гордости и облегчения думали, что он ничуть не походил ни на Кричтона, ни на тех, кто занимал пост капитана флагмана до него, — этих напыщенных и чванливых господ, так рьяно заботившихся о соблюдении протокола, свойственного их чину.

Нет, их Брендан не обращал внимания на почести, но был весьма галантным, способным очаровать любую даму. Элегантная осанка, изящная форма рук, веселые искорки в глазах и заразительный смех придавали ему неповторимое очарование.

Но под безупречными манерами скрывался сильный и волевой характер, и никто на королевском флоте не знал корабли так хорошо, как он. Никто не мог вести «Зимородок» сквозь волны и туман так уверенно, как он, и никто с такой отвагой не стоял на палубе фрегата под вражеским огнем.

Когда-нибудь Меррик станет адмиралом, как и его отец-англичанин. Неудивительно, что его решительность и отчаянная храбрость привлекли внимание в Лондоне и что сэр Джеффри Ллойд назначил его на флагманский фрегат. Неудивительно и то, что матросы, жаловавшиеся на жестокое обращение Ричарда Кричтона, смотрели на своего бывшего капитана как на спасителя.

Едва Кричтон шагнул вперед, чтобы отдать ему честь, как матросы расступились, и капитан Меррик увидел Дэлби О'Хара, привязанного к мачте. Голова паренька повисла между худеньких плеч, а впившиеся веревки оставили багровые полосы на его опухших руках.