Предел

— Девка!

— А я говорю — эльф!

— Нет, девка! Плащик в цветочках!

— А говорю — эльф! Спорим? На медный!

— Ага! А проверять как?

Дело было вовсе не в том, что эльфы похожи на девиц. Вне зависимости от «плащика» никто бы не ошибся. Или — почти никто. Но в славной Малерне, известной на всю Торговую Империю, как лучший порт, некоторые местные жители получали блага цивилизации в большом количестве и почти даром. Блага были сомнительными — все они курились, нюхались, жевались, пились или употреблялись другими, более оригинальными способами.

Два портовых гоблина не заметили, как дошли за предметом своего спора почти до самых Верхних Улиц. Это могло иметь самые неприятные последствия, но после того, что они прожевали, им было уже все равно. Видение в плаще колыхалось и плыло куда-то вдаль. Табак, вызывающий «радужное счастье», оправдал самые смелые надежды длинноруких работников гавани. Им все нравилось, и их спор тоже.

Нэрнис Аль Арвиль был зол. За ним шли, шушукаясь, два… недосущества, размышляя, как доказать, что он не девка. Или наоборот. Затевать убийство сразу по прибытии было как-то нехорошо. Двойное убийство — тем более, хотя кто бы сказал, что эльф не в своем праве. Никто бы не возразил. К тому же у него имелся меч. Это должно было быть таким показательным и очевидным! Но два шатающихся гоблина или не видели меча, или в Торговой Империи «девки» разгуливают в штанах и при оружии. О таком Нэрнис не читал, но исключить не мог.

Город уже казался ему всесторонне отвратительным. Узкие улицы, толчея — даже здесь, наверху, в богатых кварталах. Архитектура буквально поражала своей разнузданностью. На пути Аль Арвиля возвышались два строения — вычурный дом с балконами и Замок. Они почти сошлись боками, оставив лишь узкий проход. Замок с собственными стенами, внутри городских стен — это было нечто совершенно безумное. Арку ворот украшал герб, чтобы ни у кого не осталось сомнений: здесь стоит жилище благородных господ. Герб тоже был образцом местной культуры. В верхней четверти поля красовалась объемистая кружка, в нижней — козел в профиль, отчего был виден только один рог. Изображение козла нагло намекало на единорога, а кружка могла гордиться пенной пивной шапкой. Такой герб вполне заменил бы вывеску над дверями кабака.

Аль Арвиль был уже почти у цели. В конце проулка виднелась Стена Предела. Но, когда он вышел, наконец, из тесных объятий строений и увидел местную достопримечательность во всей красе, то все-таки оторопел.

Все жители мира были наслышаны о стене Предела в Малерне. Здесь его «изучали», старались обрушить, «почитали»… а теперь на нем, на Пределе, зарабатывали все кому не лень. За восемьсот лет существования ткань Предела вместила в себя много разнообразного хлама. Способность удерживать предметы и сохранять их нетленными, прямо-таки требовала зашвырнуть в Предел что-нибудь «на память». Первую сотню лет забрасывали не столько на память, сколько пытаясь выяснить, а есть ли нечто, что пролетит насквозь. Говорят, что были даже отчаянные, которые сами усаживались в чашу баллисты. История умалчивает, каково им было встретиться со стеной Предела, которая не пропускала ничего живого. Все неживое Предел принимал, удерживал, и достать что-либо изнутри было уже нельзя. Поэтому Стена Предела в Малерне являлась вертикально расположенной помойкой, в отличие от всех остальных помоек мира, которые были исключительно горизонтальны.

Народ, как подпиравший стену «Замка», так и саму «Достопримечательность», был самый разнообразный и колоритный. Здесь, у Стены Предела, работали граждане со всей Малерны. Лучшие из лучших. Лучшие рассказчики, лучшие карманники, лучшие зазывалы — даже лучше тех, что предлагали комнаты в порту. Тут же располагались палатки «сидельцев», в основном гномов. У гномов система была отлажена рационально — на десяток занятых мест, приходился разве что — один представитель клана. Остальные арендаторы клочка земли и навеса являлись обычными любителями Чуда Внезапного Обогащения. У всех «сидельцев» была одна общая надежда на то, что Предел падет также, как и появился — за одну ночь. Это сколько же всего сразу просыплется! Всевозможное барахло, старинные монеты, не говоря уже о предметах, заброшенных в Предел во времена его почитания — золотые и серебряные чаши, кубки, драгоценные камни… А поскольку почитание продолжалось почти две сотни лет, Стена, пусть и захламленная, местами сияла самыми настоящими кладами, которые и искать не надо — только подождать, когда сами в руки свалятся.