Правовые системы, очень непохожие на нашу (потому что я их просто выдумал)

Жители Кламзории — анимисты. Они верят, что у каждого камня, дерева и реки есть свой дух. И эти духи обладают юридическими правами людей. Само по себе это не так уж необычно — даже Новая Зеландия признаёт за реками человеческие права[1]. Но если в Кламзории наводнение разрушит ваш дом, то вы подадите в суд на реку. Если вы выиграете, река будет вам должна. Правительство может назначить реке опекуна, чтобы заставить её выплатить долг, и этот опекун наложит временный арест на всё имущество реки. Он сможет взимать сборы с кораблей, продавать воду в водохранилища и собирать арендную плату с гидроэлектростанций. Когда река выплатит весь свой долг, опекуна уволят, и река снова станет бесплатной.

Можете ли вы судиться с объектами — это в Кламзории определяет прецедент. Если вы искупались посреди зимы в замерзающей реке и схватили простуду, вина на вас. Но если ураган уничтожил ваше имущество, вы совершенно точно можете засудить ветер за ущерб и получить возмещение с ветряных мельниц. Иски против землетрясений, вулканов и т. п. вполне обыденны. Иногда подаются иски против болезней. Иногда кто-нибудь судится даже с чем-нибудь более абстрактным — обычаем, эмоцией или концепцией.

Существует легенда об адвокате, который однажды засудил саму Смерть за неправомерные смерти, подав коллективный иск от имени всех когда-либо живших существ. Судья вынес решение в пользу истца, но назначенный опекун не смог даже взыскать ущерб — немногочисленные гробовщики и владельцы похоронных бюро в стране оказались не в состоянии оплатить даже небольшой его доли. В приливе вдохновения опекун пошёл к военным и взыскал с них плату за право убивать вражеских солдат. Военные поворчали, но в конце концов сдались: закон есть закон.

Фиксированные штрафы по сути своей несправедливы к бедным. Штрафуя человека на 50 долларов за переход на красный свет, вы штрафуете зарабатывающего 10 000 долларов на 0,5 % дохода, но зарабатывающий 100 000 долларов лишается лишь 0,05 % дохода.

С другой стороны, тюремное заключение по сути своей несправедливо к богатым. В конце концов, если вы и так живёте в набитой людьми трущобе, как в тюремной камере, и ваша жизнь уже и так по-тюремному скучна и полна притеснений, то отсидка не будет вам стоить почти ничего. Но если вы живёте на вилле и проводите жизнь в максимально возможной роскоши, то заключение радикально ухудшит ваше качество жизни.

В Похьянкаупунки долго и напряжённо размышляли над этой проблемой и пришли к такому решению: не наказывать преступления ни штрафами, ни тюрьмой. В виде наказания государство выписывает преступнику римонабант — препарат-продепрессант, непосредственно лишающий человека способности испытывать счастье. За переход на красный свет дают 5 мг римонабанта в течение месяца, за убийство — 80 мг римонабанта дважды в день в течение десяти лет.

В Похьянкаупунки не приговаривают к смертной казни, но если преступник решает покончить с собой, лишь бы не принимать больше препарата, считается, что он добровольно согласился на казнь, и его долг государству возмещён.

Словирия — прогрессивная страна. Там не обвиняют преступников в совершённом преступлении. Там понимают: в том, что люди становятся на преступный путь, виновно Общество. Поэтому, когда кто-нибудь совершает преступление, Общество и подвергается наказанию.

Словирия высоко развита технически — там есть множество социальных сетей, сотовые телефоны отслеживаются по GPS, и существуют прочие системы, позволяющие строить безупречные и объективные социальные графы. Когда кто-либо совершает преступление, государство не лишает его свободы, но наказывает других людей пропорционально их близости к преступнику в социальном графе. Если какое-нибудь преступление наказывается штрафом в 1000 долларов, то, скажем, родителей и супруга преступника штрафуют на 200 долларов, его начальника и лучшего друга на 100, некоторых учителей на пару десятков, а прочих знакомых на несколько долларов или меньше. Если друг вашего друга, с которым вы познакомились за ужином, совершит убийство, вам, возможно, придётся заплатить пару центов.

Это не значит, что правонарушители остаются безнаказанными — Словирия всё-таки не настолько прогрессивна. Наказание для них состоит в том, что никто не хочет с ними общаться, опасаясь, что те снова нарушат закон. Если человек заведомый преступник, или подозреваемый, или просто похож на того, кто может стать преступником, то друзья, родственники и деловые партнёры сторонятся его, стараясь минимизировать свой потенциальный ущерб. Этой угрозы достаточно, чтобы предупреждать преступления и любые формы околокриминального поведения.