Право слабого

ГРИГОРИЙ ПАНЧЕНКО

ПРАВО СЛАБОГО

Лучше умереть стоя, чем жить на коленях. (Фраза, сказанная человеком ни разу в своей жизни не использовавшим возможность реализовать этот принцип.)

Как ни странно, команда прозвучала вполне знакомая: - Прошу встать! Суд идет. Солдат даже не повернул головы - он остался сидеть как сидел облокотившись о барьер впереди себя и уронив подбородок на сплетенные кисти рук. Ему было все ясно. В этом фарсе он участвовать не собирался. Боковым эрением он уловил резкое движение сержанта. Тот вскочил и вытянулся, замирая по стойке смирно. Проделано это было с такой быстротой и четкостью, что левую щеку сидящего овеяло струйкой потревоженного воздуха. Солдат покосился на своего напарника не скрывая неудовольствия. - Не трепыхайся - сказал он уголком рта. Сержант не ответил. Мелкие капли пота, выступившие у него на лице, множились и росли набухая с каждой секундой. Так проступает масло сквозь поры свежего фильтра. Или - сукровица сквозь бинт перевязки... Сам он такого не наблюдал, но сравнение ему показалось уместным. Впрочем, не бывает в современной войне маслянных фильтров, да и бинтов не бывает... Если уж на то пошло, то фактически не бывает и раненых: экипаж погибает весь и сразу, захлебнувшись в ледяной пустоте или огненной вспышке. Разве что при планетарных бомбежках... Но судьба пока что хранила от них. Не всех и не всегда, но - хранила. "Нашел время баловаться красивыми фразами, идиот!" - рядовой вдруг разозлился сам на себя. Он украдкой оглядел конвоиров. Нет, те явно не собирались хватать его за локти или за что еще там, выпрямлять, поднимать насильно. И то слава богу... Что-то в позе конвойных царапнуло его внимание, но тогда он не осознал этого. Потому что страх, тщательно замаскированный, загнанный в глубь души и прикрытый отнюдь не показной бравадой, вдруг обозначился где-то в груди, холодным лучиком кольнув сердце. В трибунале не существует апелляций. И после вынесения приговора - а каков будет этот приговор, сомнений нет ни малейших - жить им осталось не более двух суток. "Интересно, наши сутки имеются в виду или их ящерные? Тогда это не 48 часов, а где-то под 60. Впрочем это тот самый хрен, который не слаще редьки... завры проклятые!" Под "заврами" солдат имел в виду членов трибунала. Конечно, произносить этот термин вслух, мягко говоря не рекомендовалось. Вообще-то это, пожалуй получилось случайно, но случайность выглядит весьма символической:лишь один из четверых судей - человек. И именно он пытается взять на себя функции адвоката. Создается пакостное впечатление, что без него даже видимость защиты не была бы обеспечена. Вот именно что видимость... Сержант уже отвечал на какой-то вопрос мешая чеканный металл фраз устава с жалким лепетом там, где этих фраз не хватало. Потом вопрос был задан и солдату - но он промолчал. - Встань! - рявкнул на него конвойнный. Нет, он не рявкнул - прошипел еле слышно, явно не желая, чтобы его голос донесся до судейского стола или даже до его напарника, замершего в странной позе по другую сторону скамьи подсудимых. - Встань! Не губи себя... - Не дождешься, пресмыкающееся,- процедил солдат. Вообще-то он собирался выдать более сложный каламбур - вроде "Не дождаться вам, пресмыкающееся, чтобы человек перед вами пресмыкался!". Но слова застряли у него в горле. К тому же охранник просто не понял бы его. Да, в далеком - очень далеком! - прошлом предки завров передвигались ползком, "пресмыкаясь" в самом прямом смысле этого слова. Так же, как и предки людей, если уж на то пошло... Но эволюция давно выпрямила тело - и у тех, и у других. Вернее будет сказать, что пресмекается сейчас самый "прямостоящий" из всех кто находится в эдании суда именно потому, пресмыкается, что выпрямился в строевой стойке. Вот, вот он снова что-то лепечет в свое оправдание... дубина стоеросовая. Солдат вдруг понял, что именно показалось ему необычным в позе охранников. Вот именно сама именно сама поза и показалась. Они не стояли, а словно сидели, хотя сидеть им было не на чем, изогнув тело в воздухе причудливым зигзагом. Да, анатомия у них все-таки не человеческая... Нелюди...

* * *