Право на Жизнь

— Ты думаешь так будет правильно? — спросила Хатон у Гора.

— Я думая да! — ответил Гор и крепко обнял жену.

Они еще раз посмотрели в шар, в котором отразилась молодая девушка лет 25 неспешно идущая по улице.

— Ну что ж- сказала Хатон- может ты и прав.

И проведя рукой по шару, прошептала.

— Надеюсь, ты будешь счастлива дитя мое!

Шар заволокло туманам, и через минуту их взорам предстала маленькая девочка, неподвижно лежащая на белоснежных простынях. Крик ужаса застыл на ее губах, а уже безжизненные золотые глаза застилала смертельная пелена. Вокруг ребенка закружили тени читая на непонятном языке заклинания и вот от тела ребенка отделился маленький полупрозрачный комок ее души, поднялся над заснувшей навечно принцессой и, улыбнувшись, растворился в ярком свете.

— Так должно было произойти, поверь.

— Я знаю дорогой, но, как же тяжело видеть как твое творение, твой ребенок умирает.

— Не плачь, Хатон, прошу тебя. Она вернется, обязательно вернется, вот увидишь.

Усадив жену к себе на колени, Гор стал перебирать ее золотистые локоны. Уткнувшись в шею мужа, Хатон потихоньку успокаивалась, вдыхая ни с чем несравнимый, запах сирени, запах ее любви, ее мужа.

— Надеюсь, она сможет завершить начатое…

— Она должна, иначе она бы не являлась принцессой этого мира, и нашей дочерью.

— Ты думаешь, ей хватит сил?

— Я уверен в этом. А теперь спи моя радость. — проведя рукой по голове Хатон Гор отправил ее в безмятежный мир сновидений и повернувшись к шару не смог сдержать улыбки.

— А ты выросла и так повзрослела. — и уже тише добавил. — Ты будешь прекрасной правительницей дочь моя.

А из хрустального шара на него смотрела девушка с яркими точно утреннее небо глазами.

— Я уверен ты все сможешь! — уже про себя подумал Гор.

— Маленькая госпожа просыпайтесь. — кто-то нежно погладил меня по щеке. Нехотя разлепив веки, я увидела перед собой пожилую женщину с мягкими чертами лица, морщинки только начали появляться в уголках губ. Она была полненькой с красивыми формами, наверное, в молодости ни один кавалер за ней ухаживал. На ней было длинное серое платье, поверх которого был одет передник. Уже начавшие седеть волосы были убраны под чепчик. — Доброе утро моя дорогая, пора вставать, завтрак уже стынет на столе.

— Да, спасибо я уже встаю. — сказала я звонким детским голоском. Что? Детским? Не может быть! Поднеся к лицу руки, я увидела не привычные мне женские, с ярким маникюром, а маленькие худенькие детские ручонки. Подскочив с кровати, я начала озираться в поисках зеркала, которое спокойненько так себе стояло возле входной двери. Подбежав к зеркалу я остолбенела от увиденного и не в силах была вымолвить и слова, из зеркала на меня взирала маленькая девчушка лет пяти с яркими золотыми глазами, очерченными густыми ресницами. Волосы черные как смоль густой копной лежали на плечах. Не в силах поверить, что это мое отражение я коснулась рукой зеркальной глади, по которой тут же пошла рябь. Испуганно одернув руку, я отошла от зеркала от греха подальше.

— Госпожа с вами все хорошо? — спросила обеспокоенно женщина.

— Нет. Кто вы? И что со мной случилось, почему я маленькая девочка и почему вы зовете меня госпожой? Что вообще здесь происходит?

— Потому что вы моя госпожа, а я ваша личная горничная. Придворный маг говорил, что после такого вы либо не очнетесь, либо потеряете память. — начала нести какую-то чушь женщина.

— После чего? — не поняла я.

— Вас пытались отравить.

— Что? Что за бред? Что вы вообще несете? Вы хоть слышите себя? Какой маг, да еще и придворный? Какая личная горничная? У меня отродясь-то горничной не было, и о каком отравлении вообще идет речь?

— Вчера на балу вам в кубок с соком подлили яд медленного действия, который должен был вас сначала обездвижить, затем лишить рассудка, а после убить. Мы вовремя спохватились и заставили вас выпить противоядие. И слава богам вы живы. — в порыве чувств она так крепко меня стиснула в объятиях что у меня затрещали кости. — А то, что вы ничего не помните, это не беда, мы поможем вам все вспомнить. Не переживайте, отныне я и на шаг от вас не отойду моя госпожа, я больше никому не позволю причинить вам вреда и уж тем более убить!

— Похоже, у них все же получилось убить бедную девочку. — Подумала я, вырываясь из объятий теперь уже моей личной горничной и поворачиваясь к зеркалу. — То что я это не она я знала точно. Ну не могла я быть этим милым ребенком, уж больно хорошо я помнила всю свою жизнь до сегодняшнего дня. Вот только как я оказалась в теле ребенка я не могу понять…

— Со временем ты все поймешь дитя мое! — услышала я, чей-то мелодичный голос в своей голове. Завертев головой в разные стороны, я пыталась найти хозяйку этого голоса, но за место этого услышала веселый смех. — Не верти головой милая, а то она у тебя отвалиться. Ты все равно не сможешь меня увидеть, не потому что не можешь, а потому что я не позволяю, до определенного дня ты не должна нас видеть.

— Вас? — еще больше удивилась я.