Правда жизни

— Прах к праху, пепел к пеплу… — слова священника колоколом отдавались в моей голове. — От него мы пришли, к нему и вернёмся… Ничто не вечно, время не стоит на месте, и всё в конце концов вернётся на круги своя…

Этим пасмурным весенним утром, как никогда ощущалась хрупкость человеческого бытия. Вокруг собралась толпа совершенно незнакомых людей. Они не задерживались надолго, лишь высказав слова соболезнования, и переговорив друг с другом, сразу же возвращались к своим машинам.

Блестящие, чёрные автомобили совершенно разных мастей: джипы, лимузины, классические, спортивные… Длинной вереницей протянулись от самых ворот небольшого частного кладбища.

Сотни охранников, вооружённых до зубов, охраняли все входы и выходы, не давая и мухе пролететь незаметно.

Несколько человек подошли к нам, и после стандартного набора слов, увели моего мужа в сторону. Я, с все возрастающей тревогой смотрела им вслед.

— Господи, нет, только не это! Пожалуйста, молю, пусть это будет не то, о чём я думаю…

— Мама, что случилось? Ты опять плачешь? — голос Брента заставил меня взять себя в руки. Он не должен видеть меня такой.

Вымученно улыбнувшись, я поцеловала мальчика в макушку, ещё крепче прижимая его к себе:

— Всё в порядке, родной. Всё будет хорошо. Всё теперь будет по-другому.

Как бы мне самой хотелось верить, что всё так и будет. Бросив взгляд в сторону и не увидев мужа, я стала испуганно озираться по сторонам.

Страх! Я живу с этим чувством уже пять грёбаных лет. Всё, что когда-то казалось мне концом света — предательство Джен, реакция Девлина, мой побег из Штатов — всё оказалось лишь детской игрой, по сравнению с тем, что ожидало меня по прибытии в Колумбию.

Если бы только возможно было повернуть время вспять…

— Отец, позволь представить тебе мою жену Айлу. Айла, это мой отец, дон Фернандо Эстебан. Он «король» в этих местах!

Тогда, я только посмеялась над этим, глядя на добродушное, симпатичное лицо начинающего седеть мужчины. Такие же тёмные, как у Мигеля глаза, цепко осматривали меня с головы до ног. Повернувшись к сыну, он неожиданно серьёзно произнёс:

— А что, у нас в Боготе девушек не осталось, что ты выбрал себе «грингу»? — и, видя наши смущённые лица, улыбнувшись добавил:

— А, впрочем, я тебя понимаю, сынок. Она действительно красавица. Надеюсь, она католичка?

Вопросы посыпались один за другим, причём мой свекор, обращался исключительно к сыну, совершенно игнорируя меня, словно я была пустым местом.

С каждой минутой, мне становилось всё больше не по себе. Тошнота, преследующая меня в последнее время, снова подкатила, и заставила присесть, не спросив позволения хозяина дома.

— Простите, — беспомощно пробормотала я, пытаясь справиться с приступом.

Внимательно приглядевшись ко мне, дон Фернандо наконец воскликнул:

— Мигелито, твоя женщина беременна! Ай, да сын! Он довольно похлопал моего мужа по плечу, — молодец, уважил старика. Будет мальчик, наследник, я уверен в этом!

Довольно рассмеявшись, он вызвал прислугу, и велел проводить меня в приготовленную для нас спальню. Уже поднимаясь по лестнице, я, услышала его вопрос, которому тогда совершенно не придала значения, а зря…

— Она знает, чем, ты занимаешься?

— Нет, — последовал ответ. — Мы любим друг друга, а остальное не важно…

О том, чем занимался мой муж, я узнала совершенно случайно, и тогда, когда была уже на восьмом с половиной месяце беременности.

Я помню, как проснулась посреди ночи от странных звуков внизу. Кто-то говорил по-испански. Наконец, мне удалось разобрать голос свекра. Он кричал на кого-то, спрашивая про какой-то «товар».

Обернувшись к спящему мужу, я обнаружила его половину кровати пустой.

Сердце сдавило недоброе предчувствие, и я, повинуясь внезапному импульсу, накинув наспех халат, спустилась вниз.

Оставаясь незамеченной, я насчитала во дворе патио шесть человек. Мигель тоже был там. В его руках, я к своему ужасу увидела пистолет, который он направлял на какого-то несчастного, которого с обеих сторон поддерживали за руки люди дона Фернандо.

Мужчина был зверски избит. Всё лицо и тело, покрытые кровоподтёками, вызывали желание закричать.

Зажав рот рукой, чтобы не выдать своего присутствия, я стала потихонечку подниматься в комнату, когда раздался звук выстрела.

Вернувшись на «пост наблюдения», я успела заметить, как Мигель, отбросив в сторону уже бесполезное оружие, и, по пути пнув ногой труп мужчины, отправился налить себе «чего-нибудь».

Страх за себя, за жизнь своего ещё не родившегося ребёнка, сковал моё сердце. Именно страх, заставил меня, не издав ни звука, стремительно вернуться в спальню, и сделать вид, что я сплю. И даже тогда, когда под утро, Мигель вернулся, и как ни в чём не бывало, обнял меня под одеялом, я нашла в себе силы не выдать себя, и не вырваться из рук убийцы.