Правда (СИ)

— Хватит бурчать! Надоело тебя слушать! Уже вечер, а ты с утра мне покоя не даешь! А вы там чего спотыкаетесь на каждом шагу? Идите быстрее! Устали они, понимаешь ли! Ну а вас что трясет как в лихорадке? Соберитесь! Город уже близко! Мы справимся!

Крыська перестала отчитывать урчащий живот, заплетающиеся ноги и дрожащие руки. Подняла голову и улыбнулась проглядывавшим сквозь деревья сизым спиралькам дыма. Припав на колени, собралась расплакаться: город близко и в то же время так далеко! Всхлипнула пару раз и глянула на крошечную птичку, сидевшую на плече. Та клюнула хозяйку в покатившуюся по щеке слезинку и вывела затейливую трель.

— Да нет, я вовсе не плачу. Я не привыкла сдаваться! Небеса, пошлите мне спасение!

Небеса, что бывало крайне редко, откликнулись сразу. Едва Крыська поднялась с колен, как услышала буханье копыт и треньканье сбруи. По тропинке, притесненной лесом, ехала одинокая всадница. В черном бархатном костюме, расшитом золотистыми кружевами, на блестящей вороной кобыле она казалась такой нереальной. Когда она подъехала ближе, Крыська бросилась ей навстречу, раскинув руки и преградив путь. Смотрела снизу вверх, как на ожившее божество. Лошадь недовольно заржала, тряхнула гривой и затопталась на месте, надеясь вырвать из пальцев незнакомки свои трензеля.

— Госпожа! Какое счастье, что я вас встретила! Вы посланы мне свыше! Прошу, довезите до города! Я уже два дня в пути! Самой мне туда сегодня не добраться, а я не хочу провести еще одну ночь в лесу! По ночам здесь так жутко! Пожалуйста!

— Прочь с дороги, наглая оборванка! – нервно дернув поводья, строго велела госпожа и пнула Крыську в плечо, опрокинув ее в колючие кусты.

Крыська захлебнулась негодованием. Подхватив оказавшийся под рукой камень, запустила им в обидчицу. В метании снарядов – обычно домашней утвари – она всегда проигрывала братьям и сестрам, за что ее дразнили то криворукой, то косоглазой. Она никак не ожидала, что в этот раз ее меткость изменит своим принципам.

Она испуганно охнула и зажала рот ладонью. Камень угодил всаднице в голову. Женщина свалилась в траву и осталась лежать, не подавая признаков жизни. Крыська прижала руки к груди, долго топталась на месте, а потом осторожно подошла. Убедилась, что не отправила госпожу на тот свет и облегченно вздохнула. Опасаясь жестокой расправы, поспешила убраться подальше, прихватив чужую лошадь.

— Ничего, тут недалеко, дойдет и пешком, – проворчала Крыська, оглянувшись на очнувшуюся женщину, проклинавшую ее на разных языках. Потерла будущий синяк, что расползется по ключице от удара стальным стременем. – Больно! Правда, ну кто так поступает? Я к ней с открытым сердцем, а она со мной… Обидно, честное слово!

Пока оглядывалась на отставшую незнакомку, заметила притороченную к седлу сумку. В ней оказалась сменная одежда, дивный гребешок и овальное зеркальце. Крыська не могла налюбоваться находкой, ведь своего у нее ничего не было. Разве что гребни, целых два с половиной, грубо выточенные из пня. Дедушка смастерил! Дед у нее хороший, но совсем чокнутый. Мать говаривала, что он и внучку заразил своим недугом. А недуг-то у него серьезный! Называется – мечтательность! Конечно, а с чего бы простой девчонке взбрело в голову отправиться «мир посмотреть»? Заразилась, точно!

— А что плохого в том, что я мечтаю увидеть, как там в других краях?

— Чрк!

— Вот даже ты меня понимаешь, а матушка понять не хочет. А мне надоело жить в одной комнате с сестрами, делать по дому одну и ту же работу, видеть все тех же соседей! Да еще и удумали меня замуж отдать! Да еще и за этого косолапо-лопоухо-конопатого! Вот что я им плохого сделала? Нет уж, рано меня сватать! Мне едва восемнадцать исполнилось! Не хочу, чтобы и ко мне каждый год ходил Нарасхват. Ну, тот лекарь, что вечно нас с тобой путает и велит мне не чирикать над ухом! Не хочу, чтобы он и мне, как матушке говорил: «Голубушка, ваша беременность переходит в хроническую форму».

— Чрк!

— Прав дед. Сперва мир погляжу, на красоты полюбуюсь, слезами о несбыточном обольюсь! А потом хоть черту в лапы, хоть замуж! Дед всю жизнь мечтал в городе поселиться, в особняке пожить, но так дальше селения и не вышел. Хотя, нет, один раз выходил! Когда из леса с грибами шел, а за ним собаки погнались. Но это не считается. Я так не хочу!

Решив, что негоже являться в город в изорванном платье и стоптанных башмаках, Крыська спешилась и вытащила из сумки вещи госпожи. Переоделась, причесалась, повесила на шею кулон-котелок и поехала дальше, навстречу свершениям.

Город неспешно приближался. Островерхие крыши домов ярко выделялись на фоне закатного зарева и казались черными в наползающих сумерках.

— Ты это видишь? Дома-то здесь каменные! Не то что у нас, все из сырой древесины!

Узенькие, но ровные улочки утопали в весенней зелени. Кое-где висели фонарики, а не чадящие, вечно гаснущие факелы, какие ржавели в селении.

Крыська жадно озиралась, не зная от вида чего восторженно завизжать.