Повесть о Дракуле

Буслаев Ф. И.

ПОВЕСТЬ О ДРАКУЛЕ

Это сказание, или повесть, есть не что иное, как собрание анекдотов о Волошском или Молдавском воеводе начала XV в., по имени Дракуле (или Дьяволе), соединявшем в своем характере непомерную жестокость и хитрость с отвагою и правдивостью. Качества эти, выражаемые Дракулою в причудливых поступках, дают содержание приводимым в повести анекдотам. Она была составлена в местностях, ознаменованных подвигами Дракулы, еще в XV в., при жизни сыновей этого тирана, а в XVI в.. в сокращении, вошла в Немецкую Космографию Себастьяна Мюнстера (Базель, 1550 г.), книга 4-я. глава 82-я. Здесь рассказывается, между прочим, как Дракула велел пригвоздить шляпы к головам Турецких послов, как пировал между трупами посаженных на колья, как сжег нищих и как охранил золото прибывшего в его страну купца. Сказание о Дракуле явилось у нас в переводе (с речениями западного происхождения, каковы: дукат, миля, см. 7, 10 и 13), еще в конце XV в., как свидетельствует и древнейший список сказания, и явилось оно, вероятно, вследствие сношений Ивана III, как с Стефаном, господарем Молдавским, на дочери которого, Елене, он женил своего старшего сына, так и с Венгерским королем Матвеем Корвином, от которого Московский князь испрашивал для себя литейщиков, инженеров и других художников и мастеров. - Православное направление повести имело для наших предков интерес национальный. Мутьянский воевода издевается над латинским монахом (см. 9) и завершает свои зверские деяния отступничеством от православия (см. 15). Со времен Ивана Грозного Дракула приобрел на Руси новую занимательность по сближению, которое делали между жестокостями обоих этих правителей (см. 1).

Принятый здесь текст ХV в. кое-где восполнен по рук. ХVII в. Правописание древнейшей рукописи соединяет в себе болгарские и древние формы с позднейшими русскими, разговорными и областными. Напр. с одной стороны встречаются такие формы, как: тръпети, прьвие, придуть, а с другой, не только сотворю (вм. сътворю), но и чинишь (вм. чиниши), некой, великой (вм. некый, великый), даже ещо, пришодъ, пришолъ, спероду (вм. еще, пришедъ, пришелъ, спереду). Вместо учинити постоянно вчинити.

[1] Был в Мутьянской земле воевода, греческой веры христьянин, именем Дракула латынским языком, а нашим - Дьявол - русским; толико зломудр, яко житье его по имени его. От Турского царя приидоша некогда к нему поклисарие. Егда внидоша и поклонишася ему, по своему обычаю, с своих глав не снимая шапок. Он же вопросив их: "Что ради таково учинисте?" к великому государю придосте и такову срамоту учинисте". Они же отвещаша: "Таков обычай земли нашея государи держат".

Он же глагола им: "Хощу и аз вашего закона подтвердити, да крепле стоите". И повеле своим гвоздье железное взяти и колпаки их к главам их прибивати. И отпусти их рек: "Шедше скажите государю вашему: он навык от вас ту срамоту терпети, а мы не навыкохом; да не посылает к нам своего обычая и ко иным землям и ко их государем; но иные не хотят его обычая имети".

[2] О послех тых разъярився царь о том и поиде с войском на Дракулу, со многими силами. Он же собрав вся, елико имеяше у себя войска, и ударися на них нощью и множество изби Турков, и не взможе против многих людей малыми людьми битися и возвратися. Кои с ним с бою того приидоша и нача их пересматривати сам, каковы у кого раны. У кого рана спереду, то тем честь и жалование подаваше и витязем его учиняше; а кой созади ранен, того на кол повеле сажати, глаголя: "То беглец, смерд". Да коли поиде на Турки, глагола войску своему: "Кто хощет смерть помыслити, то не ходи со мною, остани зде". Царь же слышав то, и поиде прочь со многим срамом и не возможе на него поити.