Повелительница дахаков

— Отоми, акурэ ситару эсс! — весело крикнула с веранды бабуля.

— Марэ-марэ, — привычно проворчала я, пытаясь найти мягкие тапочки у старого диванчика, на котором так удобно расположилась с книжкой.

Отоми! Надо же, придумали, как меня прозвать! Кажется, так называлась давно вымершая птичка. Когда был жив дед, он показывал ее изображение в какой-то древней ветхой книге. Помню, рассказывал, что отоми, как лебеди, создавали пару на всю жизнь, и пели свои прекрасные песни, лишь пока возлюбленный был рядом, а потом замолкали навсегда. Правда это или нет, как говорится, история умалчивает, но уж очень трогательная и красивая сказка получилась. Наверное, поэтому и запомнилась. А против семейного прозвища «отоми» я никогда не возражала. Жаль только, что от семьи осталась одна бабуля.

— Варенька, я жду! Тетя Наташа пришла! — снова послышался родной голос.

Ага, если бабушка перешла с мертвого птичьего языка на родной, значит, в доме посторонние. Если, конечно, можно назвать посторонней соседку по даче Акимову Наталью Геннадьевну, по совместительству лучшую бабушкину подругу, которая в нашем домике проводила очень много времени, а к себе уходила лишь ночевать.

— Иду! — на чисто-русском крикнула я, всовывая ноги в пушистые тапки.

Вообще, бабуля у меня огонь! Чувствуется стержень и дворянская кровь. Она, между прочим, в девичестве Бахметьева — потомок той самой Вареньки свет Лопухиной, в которую безнадежно и безответно был влюблен Лермонтов. В честь нее меня и назвали.

Всегда любила пить чай на открытой веранде из самовара, покачиваясь в плетеном кресле-качалке. Люблю запах уходящего лета, оно пахнет скошенной травой, медом и спелыми яблоками. Солнышко уже не так печет, его лучи не жалят, а уютно согревают, как объятья родного человека.

За столом, покрытым белой скатертью, сидели две старушки и шепотом о чем-то переговаривались. Ароматный чай уже дымился в красивых чашках, а в центре стояло большое блюдо с пирожками, на которые мы потратили почти все утро.

— И о чем секретничаем? — спросила я двух заговорщиц.

Хотя, могла бы и не спрашивать. Этим радетельницам за институт брака давно втемяшилась в головы идея выдать меня замуж. Смешно, на дворе двадцать первый век, а они чуть ли не брак по сговору планируют.

— Да так, — словно между прочим пожала плечами бабушка. — К Наташеньке племянник собирается на днях приехать. Как думаешь, Варенька, а не пригласить ли нам в гости приятного молодого человека?

— Ты вправе приглашать кого захочешь, родная! — улыбнулась ей и потянулась за пирожком. — Только я завтра в город уезжаю.

— Ка-а-ак? — всплеснула руками тетя Наташа. — А Поленька говорила, что у тебя до начала учебы еще несколько денечков.

Вот же хитрые бестии! Все продумали.

— Угу! — соглашаюсь с соседкой и вру, как ни в чем не бывало. — Но мне городскую квартиру нужно в порядок привести, счета оплатить и учебники на новый учебный год получить.

— А мне внучок Аркашенька говорил, что сейчас все можно удаленно сделать, по вашему тырнету, — не сдавалась тетя Наташа.

Хитрые? Забудьте! Продвинутые и пронырливые бестии!

— Можно, — киваю. А чего спорить, когда правда? — Вот только «тырнет» в вашей глуши ловит совсем плохо. На месте надежнее.

И я откусила пирожок, а заодно чуть не рассмеялась, наблюдая, как заговорщицы многозначительно переглянулись и нахохлились. Ну чисто воробьи после драки! Кстати о пирожках, удачные получились, вкусные.

За столом повисло молчание. Я пила чай, а старушки нарушать его не решались. Первой отмерла бабушка.

— Варенька, может, останешься хоть на денечек, а?

— Правда, Варюш, оставайся! — горячо поддержала ее тетя Наташа и как-то совсем по-щенячьи просительно заглянула мне в глаза. — Я Витеньке так много рассказывала о том, какая прекрасная внучка у моей соседки. Мальчик просто горит желанием познакомиться. Он такой хороший!

Что такое в понимании Натальи Геннадьевны «хороший», я уже успела увидеть. На личном, так сказать, опыте. Хорошо, что у ее кандидатов хоть брючки не были заправлены в носочки. В общем, тем кандидатам действительно помощь в поиске требовалась. А еще больше требовался хороший стилист и кардинальное изменение жизненных приоритетов.