Повелитель плазмы

Огненная Женщина высотой с десятиэтажный дом шествовала по улицам города. Ее обнаженное тело являло собой ревущую бурю огня. Она шла по Берсари-стрит, и оказавшиеся здесь прохожие падали на землю обгоревшими кочерыжками, отдаленно напоминая формой скрюченные эмбрионы. Исходивший от нее жар был так велик, что ближайшие здания вспыхивали и взрывались. Позади нее улица представляла собой два ряда гигантских ослепительных факелов. Мощный вихрь жадно всасывал разметанные ветром листы бумаги, всевозможные предметы и превращал их в ничто. Из ее пальцев изливались огненные потоки. Она издавала жуткий вой, от которого нервы людей натягивались до предела, а потом лопались, точно старые, изношенные струны. Трещали и разлетались оконные стекла, обдавая прячущихся за ними людей раскаленными брызгами.

Что может быть хуже такого всепоглощающего пожара в городе, который кольцом опоясывает всю планету?

Сначала до Айи донесся звук. Это был пронзительный крик, от которого у нее на голове поднялись волосы. Она выглянула из окна офиса и увидела, как Огненная Женщина сворачивала за угол авеню Биржи. На какой-то миг ее жуткая фигура отразилась в зеркальных стенах Старого Интендантства, и вместо одной Женщины, стало три. Айя ошеломленно смотрела на три бушующих пламенем лица с тремя парами пустых красно-желтых глазниц, в которых, казалось, отразилась мольба превратившихся в костры людей. Мольба о помощи, о спасении от нестерпимой боли…

Ноги уже понесли Айю к двери, когда за ее спиной треснуло оконное стекло. Порыв раскаленного ветра обжег девушке спину и повалил ее на пол. В этот момент в уши девушки ворвался плач ребенка Теллы и совершенно неуместный настойчивый звонок телефона…

Эскалатор вынес Айю из помещения пневмостанции наверх, и серебристая дрожащая дорожка слов, только что появившаяся в небе, сообщила ей то, что она уже знала. На отполированных миллионами ног металлических ступеньках тут и там виднелись небольшие кучки пепла, большую часть которого совсем недавно составляла живая человеческая плоть. Порыв холодного ветра швырнул пригоршни черной золы в шлюзовые ворота здания.

Опять слова… Они шептали, кричали, требовали, обрушивались на людей, чьи отражения ползли сейчас вверх по золотистой зеркальной стене Берсара-Билдинг. Из наспех сколоченных будок зорко высматривали свои жертвы неутомимые страховые агенты.

— Вы застрахованы, женщина? — спросил один из них. — Может быть, у вас куча ребятишек, а?

Все верно. Барказианские женщины постоянно беременны. Ничего другого от них и не ждут.

Айя поплотнее укуталась в куртку и направилась к новому импровизированному киоску с лотереей. Старый киоск вместе с продавцом превратился в пепел. Последние три года по пути на работу Айя каждый день покупала здесь лотерею, а вот имени старика-киоскера так и не узнала. Теперь уже не узнает.

Мимо с завыванием пронесся полицейский мотоцикл. Под ногами захрустело стекло. Айя перешла улицу и направилась к многоэтажному зданию Службы Плазмы, увенчанному бронзовыми рогами приемо-передающих антенн. Оно уныло встретило ее зияющими амбразурами окон. Тротуар у подъезда покрывали многочисленные белые кружки с горсткой пепла в центре. Там, где кружок, в момент пожара находился человек. Горстка угольной шелухи — все, что от него осталось.

Голуби уже успели нагадить и здесь.

Она хорошо знала, что ожидало ее. Конечно, этот вечно хнычущий ребенок Теллы, эти запахи грязных подгузников и несвежего кофе, пропитавшие не только воздух, но и стены этой крохотной комнатки, разбитое окно которой заставлено сейчас пластиком. А на столе — цилиндрический аппарат пневмопочты.

Три месяца назад после небольшого спора с начальством Айя сама попросила перевести ее в отдел срочного реагирования. После того как все заявки рассмотрены, ей нужно провести долгие часы в холодном, мрачном подземелье, где надо искать плазму. А что она сама получит от этих поисков? Ничего.

В небе снова пронеслись слова рекламного ролика.

И так весь день. Во сколько же обходятся эти пляшущие над городом рекламные строчки, объявления, сообщения? Да уж, наверное, столько ей не заработать за всю свою жизнь.

За окном бесшумно промчался и развернулся невдалеке аэрокар, поднявшийся с крыши Биржи. Айя представила себе, какой вид открылся сейчас пилоту. Ей этого никогда не увидеть.

Что хуже всего в городе, который опоясывает всю планету?

Хуже всего то, что некуда пойти.