Повелитель хаоса

Из окна каменной башни можно было увидеть широкую реку, что извивалась меж бурых, лишенных растительности берегов, хотя большая часть окрестных земель тонула в зелени — отдельные рощицы постепенно сливались, превращаясь в настоящий густой лес. А за лесом вздымались скалы — серые, поросшие лишайниками, отливающие то розовым, то легкой зеленью утесы, из которых вырастал темный, сложенный из массивных каменных плит замок. Замок господствовал над всей долиной, и его башни бросали тень друг на друга.

Граф Обек Маладорский не верил своим глазам: это укрепление не было похоже на творение рук человеческих. Здесь наверняка не обошлось без колдовства. Таинственный и неприступный, замок будто стоял на границе миров, бросая вызов любому пришельцу.

В этот миг странный желтый свет вспыхнул на западной башне. Он, однако, не смог разогнать тени, лишь синее небо помрачнело, будто подернулось серой дымкой, и алые закатные облака побледнели. Но нежные краски заката оставили Обека равнодушным. Он не отрывал взгляда от замка Канелун.

Граф не отходил от окна, пока полностью не стемнело и лес, скала и замок не стали лишь сумеречными тенями в ночной мгле.

Он в задумчивости провел мускулистой рукой по лишенному волос черепу и направился к кипе соломы, которая должна была стать его постелью этой ночью.

Солома была сложена в нише, образованной контрфорсом и внешней стеной башни. Комнату освещала масляная лампа. Воздух быстро остывал. Обек лег, положив рядом свое единственное оружие — тяжелый двуручный меч огромных размеров. Казалось, что этот меч был выкован для великана — пятифутовый клинок, широкая крестовина гарды, тяжелая, инкрустированная драгоценными камнями рукоять — он идеально подходил своему хозяину. Неподалеку лежали старые, тяжелые доспехи Обека, и ночной ветер, влетая в окно, покачивал черный плюмаж рыцарского шлема.

Обек Маладорский спал.

Его сон был беспокойным: ему виделись наступающие армии, вьющиеся по ветру стяги, сотни знамен с гербами родов и племен, лес сверкающих копий, море шлемов. Он слышал хриплый рев боевых труб, топот копыт, воинственные крики и песни. Это были сны о прошедших битвах, о его юности, о тех временах, когда он покорил южные племена во славу королевы Элоарды Лормирской и дошел с войсками почти до Края Мира. Лишь замок Канелун, стоящий на самом краю, все еще оставался непокоренным, потому что ни одна армия на свече не смогла бы взять его в осаду.

Эти призрачные видения не доставили графу никакой радости, и он проснулся среди ночи и затряс головой, будто желая прогнать их прочь.

Уж лучше бы ему приснилась Элоарда, ибо она была первопричиной всего. Но гордая Элоарда никогда не приходила в его сны, и он лишь тосковал по аромату ее мягких черных волос, что волнами падали ей на плечи, по ее бледному лицу, зеленым глазам и алым губам. По велению Элоарды он пришел сюда, ибо она была его Дамой и Королевой. Рыцарь Королевы был по традиции ее любовником, и Обек Маладорский не мог представить для себя иной судьбы. Он был Первым Рыцарем Лормира, и именно ему предстояло покорить замок Канелун и подчинить его Империи, чтобы владения Элоарды простирались от Моря Драконов до Края Мира.