О потусторонних сущностях среди нас

Привиде́ние или при́зрак —

В традиционных представлениях душа или дух умершего человека, или мифического существа, проявляющиеся в видимой или другой форме в реальной жизни (от невидимого и неосязаемого присутствия до практически реалистичных наблюдений).

Википедия

В конце марта 1989 года я вернулся в Москву после года войны в Афганистане и полугодичной службы по наведению конституционного порядка в Азербайджанской Советской Социалистической Республике.

Советский Союз трещал по швам, и нас, военных переводчиков, имеющих боевой опыт, использовали, как обычных общевойсковых командиров.

В Афганистан, я и мои сокурсники попали после окончания десяти месячных ускоренных курсов подготовки военных переводчиков в ВКИМО (Военный Краснознамённый институт Министерства Обороны), где мы изучали языки дари (фарси) и пушту. Вторая половина нашего курса изучала португальский язык, они улетели в Африку (Ангола и Мозамбик).

Устав от крови, пота, грязи, жизни в землянках и в палатках с буржуйками, мы были конечно рады вернуться в Москву. Молодость брала своё, и смыв запах пороха со своих тел, мы стали заново привыкать к мирной жизни.

Руководство ВКИМО решило, что оставшихся двух учебных месяцев 1989 года нам, молодым и талантливым, хватит для того, чтобы догрызть гранит науки первого курса офицеров слушателей и загрузило нас особой учёбой, которая подразумевала, что мы должны успешно сдать программу курса за оставшееся время (практически апрель-май). Именно эта загруженность + поствоенный пофигизм (или, если точнее, определённая отрешённость от окружающего мира), не дали мне в то время придать большого значения произошедшим со мной мистическим событиям.

Пожив несколько месяцев в «Хилтоне» (так мы называли общежитие-гостиницу, которая располагалась на территории Военного института), я решил, что мне, для учёбы, нужно место поспокойнее. Нескончаемый поток однокурсников, живущих в Москве, но желающих переодеться в гостинице и по гражданке ехать домой, а лучше даже передохнуть на кровати товарища вовремя или после занятий, настолько меня достал, что я начал искать отдельную квартиру. И нашёл её совершенно случайно. В то время не было интернета, и даже газеты рекламу сдачи жилья ещё не печатали. Жильё искали сами, расклеивая объявления на столбах и остановках общественного транспорта или приезжая утром в выходные дни на Проспект мира, где в сквере, недалеко от метро, собирались те, кто хотел сдать и те, кто хотел арендовать квартиру. Мне повезло увидеть объявление на автобусной остановке и в тот же вечер я встретился с владельцами квартиры (мужем и женой лет пятидесяти) на Сколковском шоссе в Кунцево, недалеко от кинотеатра Минск.

Дом, в котором располагалась сдаваемая в аренду квартира, был обычным двухэтажным бараком, построенном ещё в тридцатые годы двадцатого века. Таких бараков там стояло четыре, в окружении яблоневого сада и построенных в 80-е годы девятиэтажек. Мы зашли в подъезд. Первый этаж, квартира номер два.

Ванная была прямо на кухне, тесный туалет, от входа направо длинный коридор, затем гостиная-зал и из неё, в углу налево, спальня.

В гостиной справа кровать, а с левой стены у входа в спальню стоял диван. Хозяева быстро показали мне квартиру, дали ключи, забрали пятьдесят рублей(!) за двушку, повезло - просто даром(!) и быстренько ушли, оставив меня обживать привалившее счастье. После двух командировок: в Афганистан и Азербайджан, жизни в землянках и палатках с буржуйками, десятках дней, проведённых в выложенных нами из камней кладках на вершинах гор и ночей на сырой земле возле караванных троп, эта квартира казалась мне оплотом уюта, мира и спокойствия…

Учёба захватила меня с головой, на втором офицерском курсе приходилось навёрстывать то, что мы должны были освоить на первом, но наши контуженные головы порой с трудом воспринимали вдалбливаемые нам знания. Особенно, когда это была марксистско-ленинская философия или история коммунистической партии Советского Союза. В квартиру возвращался поздно вечером, до часу или двух ночи занимался самоподготовкой, а в шесть утра уже просыпался, делал зарядку, умывался и ехал в институт.

В первый день, когда зашëл в спальню, она показалась мне мрачной и давящей, ощутил какую-то холодную волну, по телу пробежали неприятные мурашки и захлопнув дверь, я выбрал местом сна кровать в зале. Правда и в зале было не уютно. Прямо посредине, в полу зияла накрытая тонкой сеткой небольшая круглая дырка, уходящая в подвал. Оттуда слышался писк мышей и какие-то скребущие звуки. Взяв на кухне коврик, я прикрыл дыру.