Потерянная судьба

Майкл А. Стакпол написал более четырнадцати романов, коротких рассказов и статей, в том числе семь книг для серии «Боевые роботы». Романы, составившие трилогию «Кровь Керенского», были адаптированы для телевидения и стали основой популярного мультипликационного сериала, показавшего возможности компьютерной анимации.

Майкл Стакпол не только писатель. Он является еще и создателем игр. Некоторые из его работ получили премии, а в 1994 году он был избран почетным членом Академии игровых искусств Зала Славы создателей игровых рисунков.

Всем тем, кто участвовал в операциях «Щит в пустыне» и «Буря в пустыне», посвящается эта книга.

Sic Semper Tyrannis.

Суждено ли человечеству достичь далеких галактик? Вероятно, это должно когда-нибудь произойти. И поведут его люди, обладающие таким же высоким мужеством и чувством долга, как и вы.

Автор хотел бы выразить благодарность Лиз Данфорт, Дженнифер Роберсон и Деннису Л. Кирнану за помощь, оказанную ими при написании самых сложных частей этой книги. Спасибо вам, Джон-Аллен Прайс, за то, что вы подарили мне персонажей семьи Кокс, и вам, Дэвид У. Джуэлл, за разъяснение некоторых вопросов, касающихся медицины. Информация относительно военных технологий была предоставлена капитаном Патриком Т. Стакполом, за что ему громадное спасибо. И вновь автору хотелось бы выразить свою признательность Донне Ипполита за то, что она привела язык этой книги в соответствие со стандартным английским. Джордан Вайсман и Росс Бэбкок, благодарю вас за то, что вы дали мне возможность написать эту книгу. Автор рад еще раз поблагодарить Джордана, а также Сэма Льюиса за то, что они постоянно подталкивали меня. В заключение выражаю признательность фирме «Genir Network», при помощи которой эта книга по электронной почте попала с компьютера автора непосредственно в FASA.

Автор книги заранее предупреждает, что все возможные ошибки вызваны его незнанием некоторых предметов.

Сиан

Конфедерация Капеллана

5 января 3052 г.

Улыбка на лице матери была столь зловеща, что Сун-Цу едва не вздрогнул. Только накопленный за двадцать лет опыт поведения позволил ему не выдать истинных чувств. Сестра Сун-Цу, Кали, не заметила или не хотела замечать того, что происходит между ним и матерью. Мельком взглянув на брата, она буквально влетела в тронный зал. И лицом, и фигурой Кали была до удивления похожа на мать. Сун-Цу поднял глаза, увидел широкую, самодовольную улыбку отца, и по спине его пробежала дрожь, хотя вся фигура родителя выражала едва ли не раболепие. Своего отца, старого Цзень-Шаня, он ненавидел давно и сильно, на что были свои причины. Сун-Цу напрягся, ожидая самого худшего.

Романо сидела, развалясь в массивном, черного дерева кресле, называемом «троном Поднебесной», спинку которого украшал диск с искусно вырезанными на нем созвездиями и магическими знаками. Символы были призваны лишний раз показать одно – все, что видит глаз, принадлежит или должно принадлежать Романо. Об этом же свидетельствовал и основной источник знаний, капелланская мифология. При первом же взгляде на великолепное кресло у любого, вошедшего в тронный зал, сразу создавалось впечатление, что Романо сидит на всей Внутренней Сфере. Расположенный за ее головой диск походил на нимб, окружающий лик какой-нибудь христианской святой.

– Зачем вы призвали меня к себе, достопочтенная матушка? Вы что-то хотите сказать мне? – спросил Сун-Цу тихим, заискивающим голосом. В глубине души ему хотелось рассмеяться или хотя бы улыбнуться, но этому мешало постоянное ожидание беды и подозрительность мамаши, во всем видевшей заговоры и стремление к мятежам. Сун-Цу склонил голову, втайне надеясь, что сегодня настроение его родительницы не хуже, чем положение дел в окружающем страну мире.

Романо, величие которой подчеркивало великолепное шелковое платье, расшитое играющими тиграми, молча смотрела на сына. От стоящих за троном курильниц кверху поднимались легкие дымки. В падающем из разноцветных окон свете они казались лентами, вьющимися от пола до самого потолка тронного зала. Канцлер поднял руку, показывая, что дети могут сесть.

«Как же мне все это опостылело, – подумал Сун-Цу. – И сколько эта канитель еще может продолжаться?» Несмотря на то что больше всего Сун-Цу хотелось броситься к трону, приглашение приблизиться застало его врасплох, и сестра Кали опередила его. Шурша юбкой, кошачьей походкой она подошла к матери и, встав на колени, уткнула лицо в ее яркое, словно радуга, платье. Сун-Цу неторопливо поднялся. Сестра бросила на него полный откровенной ненависти взгляд. Романо улыбнулась и положила руку на золотистые волосы дочери.