Потерянная рота

— Товарищ старший лейтенант, разрешите обратиться…

Командир роты оторвался от окуляров бинокля и посмотрел на молодого незнакомого лейтенанта. Короткого взгляда было достаточно, чтобы оценить человека. Опущенные наушники у шапки на слабом десятиградусном морозе, испуганные глаза и дрожащие от волнения губы. Щенок еще.

Боровой вернул свой взор к противоположному холму.

— Ты не в царской армии, — произнес он. — Не загибай пальцы и не разворачивай ладонь, когда отдаешь честь.

Лейтенант напугано попытался исправиться, но получилось ещё хуже.

— Я к вам…

— Я понял. Ох, не вовремя ты!

— Меня направили, чтобы принять командование взводом!

— Да опусти ты свою дрянную руку! — произнес ротный, снова взглянув на лейтенанта. — Давно окончил курсы?

— Три дня назад!

— Сколько учился?

— Две недели!

Боровой не удержал смешок. Это было некрасиво, но он ничего не мог с собой поделать. Как можно научить человека быть лейтенантом за две недели, когда на это требуется минимум три месяца!

— Извини, — сказал Боровой. — Сколько тебе лет?

— Девятнадцать, но скоро исполнится двадцать.

— Что ж… — Ротный повернулся и случайно увидел старшину, колючий взгляд которого отражал то же мнение о лейтенанте, что и мысли самого Борового. — Примешь первый взвод.

Взгляд молодого лейтенанта просветлел.

— А где они сидят?.. то есть, я хотел спросить…

— Первый взвод занимает правый фланг обороны. А найдешь их сам, понял? Это твое первое задание. — Боровой снова стал рассматривать в бинокль противоположный холм.

Лейтенант растерялся.

— Я ведь чужой для них. Как же я их найду?

— Найдешь-найдешь! — не отрываясь от бинокля, произнес Боровой.

Он поднял голову, словно услышав что-то.

— Все! — вдруг рявкнул ротный. — У тебя есть минута — полторы, чтобы найти свой взвод. Не справишься — отдам под трибунал за неисполнение приказа. Бегом!

Наклонив голову вперед, лейтенант бросился по окопу, но споткнулся и упал. Он спешно поднялся, сапоги скользили по снегу, руки в домашних вязаных перчатках пытались ухватиться за обледенелые стенки окопа.

— Что думаешь, Семен Владимирович? — спросил ротный, когда молодой лейтенант скрылся за бруствером.

— Может и не дожить до трибунала, — мрачно ответил старшина. Его голос был с хрипотцой, словно от долгого курения.

— Если не проявит сноровку и не справится с простым заданием — мне такой командир не нужен. Думаешь, есть в нем характер?

— Щенок безвольный.

— Не нужно таких выражений, Семен Владимирович.

— Ты спросил, я ответил.

Боровой в который раз посмотрел на противоположный холм, недовольно покачал головой, затем поверх ушанки натянул каску, туго стиснув ремешок под подбородком. Старшина тоже смотрел на холм, но как-то безучастно. Квадратной формы ушанка с красной звездой была надвинута почти на самые брови. Он не стал надевать каску, как Боровой. Казалось, что смерть была ему нипочем.

— До сих пор не можешь оправиться? — спросил Боровой.

— Не придумано ещё таких лекарств, — ответил старшина, выдохнув вместе со словами целое облачко пара.

— Каску надень, — приказал Боровой и ощутил на себе безучастный взгляд старшины.

— Ты и меня прикажешь под трибунал, за неисполнение приказа?

— Брось, Семен. Ты мне мертвый не нужен. Все вокруг плохо, а ещё тебе шальной осколок голову прошибет! На кого ты меня оставишь? На этого лейтенанта сопливого?

Из-за холма прорезался низкий, раскатистый гул, иногда прерывающийся, но приближающийся неотвратимо.

Мама милая! За что же? Как же так?

Молодой лейтенант Алексей Калинин, спотыкаясь, бежал по окопам и огневым ячейкам. Он перепрыгивал через сугробы, огибал молодые березки, иногда падал, поднимался и бежал опять.

Одна минута! Одна минута!

Его этому не учили. Никогда не учили! Более того, до этого момента с ним никто так не обращался. За время школьной учебы, за время двух лет, которые он провел в МГУ…

Мама милая! Почему же только одна минута? Всего одна, чтобы найти взвод и принять командование. Красноармейцы совсем не знают его! А что, если они не будут разговаривать с ним, или, ещё хуже, будут кричать на него! Он никогда не знакомился ТАК с людьми. Кто-то должен был представить его взводу, это обязательно! Этого требуют элементарные нормы поведения.

Калинин споткнулся о выставленный сук и свалился в траншею к какому-то солдату.

— Ты что? Ошалел, чума!

— Простите меня, — выбираясь из окопа, бормотал Алексей. — Искренне простите! Мне нужен первый взвод…

— Вали отсюда! — раздалось в ответ. Калинин кубарем скатился с горки.

Он замер, сидя на снегу. Сколько прошло времени? Он не знал. Прошла ли минута? Впрочем, ротный сказал, что, возможно, у Калинина есть полторы минуты. Почему?