Посты сменяются на рассвете

Андрей Лаптев прошел КПП и вступил на пирс. Навстречу шагнул мужчина — лоб с выступающими теменными шишками, коричневые пятна загара на скулах.

— Ветер свежий.

— Так точно. Пять баллов.

Мужчина протянул руку:

— Зато попутный. Здравствуйте, камарадо Артуро. Все в порядке. Пароход готов к отправлению.

Как недавно генерал в Москве, он придирчиво оглядел Андрея — мешковато сидящий на нем новый костюм, сверкающие магазинным сизым блеском штиблеты, берет, неловко надвинутый на самые брови.

— Какие вещи у вас с собой?

Лаптев растопырил пальцы.

— А в карманах?

— Носовой платок, расческа и бутерброд.

— Покажите. — В голосе мужчины звучали жесткие начальственные нотки.

Бутерброд и платок он вернул, а расческа ему не понравилась.

— Все необходимое получите на борту. — И повел мимо военных кораблей.

Андрей хоть и старался держать себя соответственно новой своей роли, но, как мальчишка, с восхищением косил глаза на крейсеры и эсминцы.

Его судно было пришвартовано у дальнего причала. Мужчина остановился около трапа:

— Поднимайтесь на палубу и принимайте хозяйство. Вы назначаетесь шефом.

— После первого же обеда команда выбросит меня за борт! — растерялся Лаптев. Конечно, если необходимо, он готов стать и официантом, и чистильщиком сапог. Но шефом... Спросил: — А нельзя для начала — рядовым поваром? Не берусь отвечать за всю кухню!

— Да не шеф-поваром! — не удержался — захохотал инструктор. — Ох и чудило! — с трудом заставил себя погасить смех. — Вы назначаетесь комендантом корабля со всеми правами единоначальника.

— А капитан и штурман — настоящие? Или такие же шефы, как и я?

— Не беспокойтесь! На все сто! Испанские морские волки. — Показал на низко осевший в воду белый борт: — В трюмах — авиабомбы, артиллерийские снаряды и двенадцать танков. Ваша задача — довести пароход до военно-морской базы Картахена и сдать груз представителю Испанской республики. Если в море перехватят итало-германские подводные лодки или надводные корабли, в плен не сдаваться, судно взорвать.

Андрей оценивающе оглядел «посудину»:

— Взорвать — это я сумею.

— Надеюсь, не придется. Из Картахены выедете в Валенсию и поступите в распоряжение нашего главного военного советника. Задача ясна?

— Так точно!

С палубы по трапу спускалась девушка. Она сбега́ла вприпрыжку, и Андрей увидел, как голубую юбку взбивают круглые белые колени. Девушка остановилась около них, выпятила нижнюю губу и сдула упавшую на глаза и щеку светлую прядь.

— Познакомьтесь, ваша переводчица Хозефа.

Лаптев оглядел ее: худенькая фигурка, веселые светлые глаза под челкой пшеничных волос, коротко стриженных и перехваченных широкой голубой лентой, «Красочка!..» Ему показалось забавным: бомбы и танки в трюмах — и девчонка с голубой лентой.

— Будем знакомы, — сухо сказал он.

— Желаю успеха! И, как говорится: три фута под килем! — напутствовал инструктор.

Андрей не знал, надо ли ответить: «К черту!..»

— Спасибо! — опередила его Хозефа. Голос у нее был звонкий и веселый.

И вот прозвучали команды на незнакомом языке, прогрохотали якорные цепи, накручиваемые лебедкой, забурлил винт. Пароход дал протяжный прощальный гудок.

Лаптев стоял, обхватив ладонями поручни. Берет он сунул в карман, и ветер лохматил волосы.

Буксир выводил судно в открытое море мимо серых военных кораблей. Краснофлотцы, свободные от вахт, высыпали на стальные палубы и с любопытством глазели на пароход под чужеземным флагом. И для Андрея все было необычно и остро интересно: не только в военном порту, но и вообще на море он оказался впервые. А вот теперь довелось, да еще в каком качестве!

Мерно, с носа на корму, покачивался пароход. Вибрировал под ногами настил, ритмично рокотали машины в чреве судна. Солнце уже не резало глаза, скатывалось за горизонт. Ветер сник, расслабились мускулы волн. Берег позади растворился в сини. Море стало темным. Лишь прямо по курсу оно было розовым, даже светлее неба, наливавшегося глубокими пунцовыми тонами. Высоко в поднебесье обозначились прежде неразличимые золотистые облака.

У Андрея защемило сердце. Словно бы уплывала в невозвратное вся его прошлая, полная забот, огорчений и радостей жизнь и с этого момента начиналась совсем иная, ни в чем минувшем не имеющая опоры — как эта неверная морская зыбь. Он понимал, что все не так, что в будущем, в совершенно иных условиях непременно пригодятся и его знания, и его опыт — иначе не стоял бы он сейчас у этого поручня.