Поступь Мрака

«Умри! Закрой глаза и снова умри! Сейчас лучше казаться мёртвой…»

Мягко сказала Ваня. Сестра всё ещё рядом, но… хорошо это или паршиво? Ведь она – призрак, и это вполне может значить, что и Юлия уже отправилась на тот свет… Хотя, и при жизни девушка видела давно погибшую сестру и разговаривала с ней. Так что… может, не всё так скверно?

Нет. Хуже некуда! Последнее, что помнила Юлия, – это собственная смерть. Вернее, одного из воинов короля, протыкающего её мечом. На миг сознание померкло, а потом Юлия пришла в себя от удара, будто её скинули с большой высоты на что-то мокрое, склизкое и… вонючее.

Выгребная яма!

Сюда скидывали остатки еды и продуктов, здесь они превращались в перегнившее удобрение, которое граф Кардан ди Ванэско потом отдавал крестьянам в соседних деревнях и сёлах. На той неделе отправили последнюю партию, поэтому остатков было мало, но достаточно, чтобы Юлия не расшиблась о каменный пол.

В смешенном свете зелёной и голубой лун Юлия разглядела влажные чёрные камни грубой кладки, покрытые жёлтым мхом, в свете лун ставшим противно-коричневым, плесенью и тощими белёсыми грибами, а кожей ощутила холодную и противную вязкую жижу отходов. Девушка хотела заорать, но почувствовала ледяное прикосновение, запечатавшее рот. Юлия не смогла издать ни звука.

«Сейчас лучше быть мёртвой, – повторил в голове призрак. – Не шевелись, молчи и терпи».

Юлия вытаращила от ужаса глаза. Напротив лежала полупрозрачная Ваня и с грустью смотрела на сестру.

«Затаись, как только тела скроют тебя, выползай ближе к стене, иначе трупы придавят, не выберешься. И не бойся – мёртвые уже никого не тронут. Потом поднимешься по ним…»

«Какие тела?» – хотела спросить Юлия, но вдруг за прозрачной Ваней что-то шмякнулось в компост. С виду уродливое и… обгоревшее. И Юлия сразу всё вспомнила, вновь хотела заорать от ужаса, но холодная рука призрака не дала.

Позади Вани упало тело сожжённой на костре пятилетней сестрёнки Глории. Ни в чём не повинную девочку жестоко убили лишь за то, что у неё на ягодице находилось огромное родовое пятно, смутно напоминающее перевёрнутый улыбающийся череп. А папу, маму и других пять сестёр, получается, убили заодно. Просто за то, что у младшей из семьи нашли ведьмину метку.

Юлия не знала, почему в их родовое имение пришло невыносимое горе, и чем они заслужили эту ужасную несправедливость? Буквально утром во внутреннем дворе замка ди Ванэско всей семьёй встречали короля Эльмира Третьего и готовились объявить праздничный обед в честь его приезда, но внезапно правитель подал знак своим людям, и те перебили находившихся на виду стражников замка. Её отец, Кардан ди Ванэско молча и презрительно смотрел на происходящее, неспособный ничего изменить, и, наконец, гордо подняв голову, спросил:

– Чем бесконечно преданный и честный вассал короля заслужил столь омерзительную собачью долю?

– Подозрением! – ответил Эльмир, и под взмах его руки в белой перчатке из-за кареты вышли двое. – Лёгкое облачко подозрения набежало на твою семью, Кардан… Подозрения в колдовстве!

– Это ложь! – горячо воскликнул граф ди Ванэско, но король лишь надменно молчал, отчего Кардан распалялся только больше. – Мы вместе с тобой двадцать лет назад уничтожили всех ведьм, а ты всё никак не успокоишься? Взялся за Храмы Справедливости, – да-да, я наслышан, – и старых друзей? Отвратительно! Может, остановишься?

– Ты знаешь этого молодого человека? – Не дослушав Кардана, Эльмир Третий указал на юношу, одного из вышедших из-за кареты по мановению руки короля.

– Конечно, – кивнул отец, пристально посмотрев на молодца. – Это Ильрик, сын князя Вронского, и молодой человек имел честь просить руки нашей дочери неделю назад. Но не сложилось…

– Так вот, дорогой Кардан, – бесцеремонно прервал Эльмир графа, явно не вслушиваясь в слова, с горячностью вылетавшие из уст графа. – Ильрик утверждает, что твоя дочь – ведьма!

– Но это чушь! Этот пёс тявкает из-под вашего подола, ничего не понимая! У него нет опыта, хоть чуточку сравнимого с моим или вашим, милорд! – гневно вскричал отец и сверкнул глазами в сторону князька, отчего тот опустил голову. – Моя Лилия юна и нежна, и никто не посмеет обвинять её в колдовстве.

– А он не Лилию обвиняет, – заметил король. – Ильрик указывает на некую другую дочь.

– Какую же? – горячо вопросил Кардан и повёл рукой, обводя семью. – Все дочери перед тобой. И какую именно Ильрик хочет обвинить в колдовстве? И он ли? Ты здесь главный, Эльмир… ты здесь, как я слышал, разбрасываешься обвинениями по всей Тантаре, словно точно знаешь, что все вокруг колдуны и ведьмы…