Посмертно. Нож в рукаве

В кино идти не хотелось. «Брюнетка в миндале» — может шедевр с таким названием привлечь нормального человека? С другой стороны, что делать дома? Опять сидеть в Сети, в чате, тщетно пытаясь пообщаться с кем-нибудь адекватным? Ненужные фразы ненужных людей. Пустая болтовня.

— Ты готова? — возопила Мари откуда-то из кухни.

— Да, сейчас, — с досадой крикнула Даша и выключила компьютер.

Вторую неделю сестры существовали в привычном и необременительном одиночестве. Родители опять сгинули где-то в бездонных порталах Шереметьева. В последнее время предки проводили за границей времени куда больше, чем дома. Работа у них. Для Даши потрясающие успехи родителей на ниве массмедиа символизировались ежедневно получаемой SMS. «Все О?» — озабоченно интересовались предки. Ок, ок. Что может случиться с двумя вполне самостоятельными девицами в центре Первопрестольной? Ограбление? Маловероятно. Наркотики? Фу, пошло. Беременность? Еще пошлее… В свои пятнадцать лет Даша была просвещена насчет форм современной контрацепции не хуже какого-нибудь провинциального гинеколога. Правда, в основном знания оставались сугубо теоретическими. Машка — иное дело. Профессорскую степень на одних «практических-лабораторных» работах наверняка заслужила. В семнадцать лет этакую кучу романов может накрутить лишь истинно увлеченная особа. Ну, это ее дела. Сестры поддерживали доброжелательный нейтралитет. В дела друг друга отучились вмешиваться еще в раннем детстве.

Зацокали каблучки, и в комнату влетела Мари, — возмутительно свежая и прелестная. И это в такую-то жарищу. Хм, фея московского лета. Даша глянула скептически, но к чему придраться, так и не нашла. Хороша сестрица. Стройная, как профессиональная гимнастка, оптимистичная, как утренняя телеведущая. Светлые волосы раскинуты по плечам с шикарной естественностью. Личико чистое, платье простенькое — сразу и не скажешь, что в фирменном бутике прикуплено. Как там в старину говаривали — «спортсменка, комсомолка и просто красавица»? Точно, только значка с лысеньким дедушкой на платьице и не хватает. Вот было бы прикольно. Да, древний идеологический значок отсутствует, иной бижутерии тоже нет, лишь украшают пальчики безукоризненной девушки Марии замысловатые арабские колечки — опять же, недешевый жест в сторону современности и глобализации. Чтоб уж совсем простушкой и девочкой-паинькой не выглядеть. Намек этакий серебряный.

— Ты идешь? Да или нет? Нас уже ждут, — потребовала немедленного решения кинопроблемы сестра.

— Ой, так мы торопимся? — скривилась Даша. — Новый объект? Ты как, только в кино? В смысле, мне потом одной придется домой тащиться?

— Еще чего! Привезут нас домой, не сомневайся.

Понятно — совершенно свежий «объект». Машка всегда точно знает, на каком свидании что допущено: кино, театр, суши-бар, ресторан, клуб и так далее. Лишь по оценке преодоления пробно обучающих миссий соискатель будет допущен к лицезрению, как выражается сестрица, «росчерка девичьих стрингов». Это если объект проявит себя как многообещающий. У Машки естественный отбор поставлен куда строже, чем у основоположника дарвинизма. А алгоритм свиданий и Эйнштейну не постичь. Почему из одной логической цепочки выпадает этап суши-бара и театра, зато появляется стритрейсинг и кальян, а в ином случае тест на сексуальную совместимость следует сразу за посещением концерта в ночном клубе? Неугомонное существо Мари, увлекающееся, невзирая на всю свою столь востребованную циничность. Хотя, нужно отдать должное, старшая сестра все тонкости маневров неоднократно пыталась растолковать. Но Даша в этом отношении неисправимый лузер. В сущности, зачем себе голову забивать, если ты все равно костлява и курноса, как персонаж французского ироничного мультфильма? С такими внешними данными предпочтительнее почаще в монитор смотреть. В хорошем дисплее мало что отражается, а веб-камеру для визуального воспроизведения некоего нелепого фейса в Мировой паутине можно и не включать.

— Только джинсы не вздумай натягивать, — предупредила Мари. — Там кондиционеры стоят непонятно какие. Взмокнешь, как дешевая лядушка с МКАДа.

— Между прочим, я не напрашиваюсь, — пробурчала Даша. — Потненькие ручонки неофита и сама отпихнешь. Надоело мне в роли бессловесной хранительницы приличий выступать.

— Какая еще хранительница?! — возмутилась Мари. — Я о тебе забочусь. Ведь завянешь, как укроп, за компом. Не первоклассница уже. И бессловесной быть вовсе не обязательно. Понравится конкретная личность — я тебе всегда уступлю. Хоть двоих сразу. Я к тебе, между прочим, неподдельно сестринские чувства испытываю.

Застегивая юбку, Даша засмеялась: