Послушник

Пробуждение встретило меня ноющей болью в затылке и мокрыми простынями. Попытка подняться с постели, была остановлена сухощавой рукой, которая принадлежала морщинистому старику в темной рясе. На мой испуганный от непонимания взгляд он ответил чередой звуков на незнакомом языке.

— Где я? И что со мной произошло? — голос из собственного горла с трудом узнавался. Хриплый и сопящий как при тяжелой ангине.

— Неквес унгана. Кветесут. — старик продолжил гнуть свою линию и говорить на своей тарабарщине.

— Я не понимаю. — несмотря на сопротивление со стороны своей сиделки я все же приподнялся и сел на кровати.

— Х-ммм… — кажется, до деда стало наконец, доходить, что наше общение как минимум затруднено. Немного подумав, он попытался начать с азов. Тыкая в себя пальцем он на всю комнату принялся повторять одно и то же слово. — Родерик. Ман уст Родерик.

— Значит ты Родерик. — что за привычка говорить громче, когда тебя не понимают? Люди что серьезно думают, будто при криках незнакомый язык становится понятнее? — А я…

Попытка вспомнить свое имя ни к чему не привела. Как и попытки вспомнить, кто я и как здесь очутился. В голове стоял туман, будто ватой набили. Пауза затягивалась и, кажется Родерик подумал, что я совсем тупой и принялся снова мне представляться. Можно конечно и в молчанку поиграть, но хочется все-таки установить контакт. Да и что темнить хочется быстрей избавиться от няньки и поменять белье в которое, я сам похоже и напрудил в отключке. Сидеть в собственной луже не слишком приятно.

— Джон. Джон Смит. — это было единственное, что пришло в голову в качестве псевдонима.

— Джон? — старик улыбнулся и протянул свою ладонь. Немного помешкав, я ответил на рукопожатие.

Родерик, оказался настоятелем в отдаленном от чужих глаз монастыре в горах. Именно он заметил мое бездыханное тщедушное тельце, плавающее в озере. Достал, обогрел, приютил и даже вопросов не задавал. Хотя даже если бы и задавал я все равно не смог бы утолить его любопытство, так как все наше общение ограничивалось парой фраз и потугами объясниться на пальцах. Забавно бы выглядел допрос в форме шарад.

Все это я смог понять только интуитивно, так как абсолютно не знал местного языка. Очень скверная ситуация когда не можешь объясниться с человеком и даже поблагодарить его за доброту. Память ко мне так и не вернулась. Но стоило только провести тут пару дней, как окружающее стало все больше походить на сон. Буквально каждый фрагмент мозаики вокруг вызывал стойкое ощущение неправильности. Сложно передать словами, но я постоянно чувствовал себя не в своей тарелке. И вовсе не из-за компании старика. Напротив Родерик вынужденный обитать вдалеке от скоплений людей был приветлив и хоть я и не мог понять его, но чувствовал, что он не замышляет зла против меня и крайне сочувствует бедняге, которого всевышний привел в его дом.

На третьи сутки дед повел показать, где он меня нашел и мне удалось, наконец, увидеть свое лицо в отражении на воде. Жесткие черные волосы, узкое лицо с ярко выраженными скулами, маленький нос. Обычная внешность без каких-либо ярко выраженных отличий. Судя по телу, я еще не вышел из подросткового возраста. Худоба на грани дистрофии, тонкие руки и ноги. Видимо хорошее питание обошло стороной.

Не знаю, почему, но внутри явственно устоялось понимание, что нужно шевелиться, чтобы выжить. Пусть я не помню своего прошлого, но это не повод сидеть на заднице уставившись в одну точку в бессмысленных попытках всколыхнуть свою память. Пока я не могу ничего сделать со своим прошлым и стоит начать решать проблемы по мере их поступления, не забегая вперед. И первым на очереди шел язык. Без общения будет крайне сложно узнать больше о том кто я такой. Эту мысль удалось донести до Родерика, и он был не против, а даже скорее за. С новым рождением придется полностью оказаться в шкуре малого дитя и учиться заново счету и письму.

Помимо учебы приходилось заниматься и помощью в хозяйстве. Я не был единственным обитателем небольшого монастыря. Кроме моего первого знакомого святого отца Родерика, тут обитал еще служка Мартин и троица сирот. Священник оказался настоящим святым. Он содержал приют на отшибе во всем забытом месте и заботился о детях. Старик был уже в возрасте, так что вскоре на меня скинули задачи по колке дров, ношению воды и кормежке небольшого зверинца состоящего из пары коров и выводка куриц. Это не было сложно и хотя бы так, я мог отплатить за доброту. Вот так день за днем и текли мои будни. Скучно и обыденно. Благо свободное время можно было проводить в местной библиотеке. Хоть монастырь и был развалюхой, но книжные запасы хранили как зеницу ока. Жаль конечно что львиная доля свитков и талмудов были посвящены святому слову и никак не могли дать знаний о мире, но каждая осиленная книга позволяла все уверенней изучать местный язык.