Послесловие к серии «Корректор»

Евгений Лотош

Корректор. Авторское послесловие

Великолепная госпожа или же блистательный господин!

Предупреждаю - читаешь дальше ты на свой собственный страх и риск. Если ты добралась (добрался) до послесловия, значит, роман-трилогия "Корректор" и его продолжения тебе понравились. Но одно дело - любоваться, как жужжит по полу блестящая лакированными обводами игрушечная машинка, и совсем другое - копаться у ней в шестереночно-электрических потрохах, которые я намерен частично выставить на всеобщее обозрение. Совсем не факт, что разъяснение внутренней механики добавит тексту интереса и очарования.

Все еще здесь? Ну что же, я честно предупредил. Где там завалялась моя любимая отвертка...

Итак. Со всей ответственностью человека, давно вышедшего из подросткового возраста, заявляю: манга / анимэ - замечательный графический жанр, который так или иначе оказывает серьезное влияние далеко не только на масскульт и попкульт в худшем смысле слова. Японским художникам удалось подобрать технику рисунка, чрезвычайно эффективно влияющую на мужское подсознание (возможно, и на женское тоже, но тут уже утверждать не рискну), и заимствование характерных анимэшных элементов наблюдается в мультипликации всего мира. Глаза-тарелки в четверть лица, слабо намеченные рот и нос, подчеркнуто женственные формы - все это одновременно давит на кнопки как сексуальных, так и родительских инстинктов. Типовая анимэшная героиня - девочка лет пятнадцати-семнадцати, одновременно ребенок, требующий защиты старших, и зрелая самочка, всем своим видом побуждающая заняться продлением рода при первом подходящем случае. На половозрелых мужчин комбинация действует безотказно. Если же добавить к данному коктейлю еще и немотивированную жестокость в адрес героини, то буря эмоций, разыгрывающаяся в душе любого самца вида homo sapiens, позволяет режиссеру без особого напряжения пропихивать в фильме любую чушь, зачастую даже с претензией на гениальность.

Как и в любом жанре, в анимэ к разряду шедевров относятся процентов десять фильмов, такие как "Могила светлячков", "Босоногий Гэн" или "Необыкновенное исчезновение Тихиро" (в англо-русском прокате почему-то обозванное "Унесенные призраками" / "Spirited away"). Еще процентов тридцать - полный бред, рассчитанный в лучшем случае на десятилетних подростков и имбецилов. Оставшееся состоит из лент среднего качества. Случилось так, что последняя категория послужила для меня творческим допингом при создании данной трилогии. Графический компонент анимэ, скрещенный с невообразимыми техническими, логическими и сюжетными ляпами типового фильма, вызывает в моей занудливой натуре стремление побыстрее сесть за клавиатуру и написать, КАК должно было случиться на самом деле, отталкиваясь от заданных режиссером граничных условий. В частности, работу над "Корректором" стимулировали два анимэ-фильма: "Эльфийская песня" и "Чобиты".

После "Уст твоих" у меня возникла неразрешимая проблема. С одной стороны, изменение законов физики в описываемом мире сделало невозможным магию и все, что с ней связано (телепатию, ясновидение, телекинез и прочее). С другой - для обсуждения тематики воспитания будущего Демиурга мне позарез требовалось нечто похожее на колдовство, делающее ребенка белой вороной и заставляющего его с младых ногтей как минимум привыкать к нетрадиционному стилю мышления. Разрешила творческий кризис анимэ-лента "Эльфийская песнь" ("Эрувэн ри:то", в русском переводе откуда-то получившая приставку "печальная"). Выполненная в духе бунтарского модернизма, подчеркнутом аллюзиями на картины Густава Климта на титульной заставке, она подтолкнула мои мысли в нужном направлении. В знак признательности к режиссеру в тексте первого романа трилогии оставлены явные отсылки к фильму, хотя описанные в "Корректоре" девианты с тамошними диклониусами сходство имеют весьма отдаленное.