Последняя надежда

Глава 1. Последний голубь

        Юра   курил на лоджии и наблюдал, как на соседнем балконе ворковали голуби.

Невдалеке, за Брайтон – Бич  шумел океан – большие чайки и волны. Прошло уже десять лет, как он с мамой, женой и сыном эмигрировали  в США  по приглашению. В первые

годы  Юра пытался найти работу, по специальности  он был телемеханикам, но в Америке телевизоры не ремонтировали, а заменяли или выбрасывали.  Он работал на заводе, в прачечной, пытался заниматься  извозом, что иногда делает и сейчас «по пути». Потом заболел, лежал в госпитале, и ему назначили пособие 700 долларов. После чего он стал редко выходит из дома, днем сидел на балконе, а ночью в компьютере или у телевизора.

Несколько раз в неделю он возил сына на уроки танцев и тренировки, иногда маму по магазинам и все.

       Однажды  на их  лоджии  тоже поселились голуби. В Нью-Йорке много голубей. Сначала прилетал один. Потом он привел  голубку, и они наносили веточек и соломинок в пустую коробку, стоящую в углу. Юра  наблюдал, как они строили гнездо, высиживали яйца и выкармливали  птенцов, ему было это интересно, он подкармливал голубей.  Об этом  Юра рассказывал, когда звонил своему старенькому отцу в далекую Украину, обычно раз в неделю, иногда  чаще, когда тот  болел,  и высылал ему  дорогие лекарства.

        Голуби прилетали каждую весну и выводили птенцов до осени. Но в этом году  жена заявила, что ей  надоело убирать балкон, выбросила коробку, а когда голубь прилетал, прогоняла его. Она успешно работала учительницей, посещала  уроки танцев, церковь и была очень занята. Хотя однажды  сама купила сыну попугая, даже двух. Но ребенок ленился ухаживать за птицами, и, несмотря на старания папы Юры, через год она отнесла, попугав в магазин. Теперь Юра видел знакомых голубей на соседском балконе.

        Его отец  очень переживал за скучную и пустую жизнь сына. Ему даже рассказывать стало ничего, он никуда не ходил, не ездил в путешествия. Раньше, когда жена с сыном летом уезжали в отпуск, а зимой на Ниагарский водопад, Юра успешно ухаживал за птицами. А еще раньше у него был любимый сиамский кот, которого не взяли в Америку.

          Вспомнилось давно прочитанное произведение О.Генри « Одна девочка болела, она не выходила из дому. Пришла осень, и ей становилось все хуже. Лежа в кровати, девочка видела стену,  дома  увитую плющом. Каждый день листья опадали. И вот остался последний лист. Дул ветер,  шел дождь, и лист  трепыхался, как голубь, который вот- вот улетит навсегда. Перед сном девочка  смотрела на лист и думала:

– Если он улетит, я умру и улечу вместе с ним!

        Утром девочка проснулась и посмотрела в окно – лист был на месте, и она впервые за много времени  улыбнулась. С  этого момента она стала поправляться – лист все висел. А когда она смогла встать и подошла к окну, то  увидела, что лист плюща нарисован! Какой-то неведомый художник знал о больной девочке и ночью нарисовал последний лист».

   Последний голубь не улетел.

  Глава 2.   Странный мальчик

         Мы встретились в поезде  Днепропетровск – Москва и разговорились, как земляки.  Он рассказывал.

        Первую такую ночь я провел у стен городского роддома № 7  в Днепропетровске, а вторую подобную ночь он коротал в приемном покое старого Москворецкого родильного дома.  Дом был старинный нижняя, побеленная  часть из кирпича, а верх деревянный.  Тогда в Москве было еще много  подобных строений. В тихих  заросших  улицах старой Москвы. Где- то в районе  завода им. Ильича всю ночь кричал маневровый  тепловоз, которому  отвечали крики новорожденных со второго этажа.

        На первом этаже в родильном отделении  было подозрительно тихо. Раньше ему казалось, он слышал стоны своей жены и двух других рожениц, а теперь все стихло.

– Не могли  же они заснуть во время  родов, – думал  он.

На  настенных часах бежала светящаяся секундная стрелка,   время шло быстро, и тянулось медленно.

         Вдруг по приемной быстрым шагом прошли два врача, а за ними  сестра, которая шепнула ему:

– Вызвали  анестезиолога  на случай  вскрытия.

       Прошло еще два часа, наступило утро. Снова показалось та же медсестра. На этот раз она с улыбкой сказала:

– Рыженький мальчик у вас! – почему рыженький подумал счастливый отец. Но тут, же  вспомнил, что тесть и старший брат жены – рыжие. Он поднялся и побежал им звонить, но они уже шли  к роддому от метро.

         К середине дня он высмотрел  в закрытых окнах уже второго этажа жену. Она что – то кричала ему, но было не слышно. И тогда она жестами стала показывать, что у нее нет молока.

        Их выписали только на десятый день, молоко у неё появилось и даже в избытке. Проверяя, она прыскала из груди на стены и смеялась над узорами, оставленными на обоях. Сашенька нормально набирал вес, но к 9 месяцам еще не садился. Порекомендовали массаж, и к году он сделал первый шаг. Сцена эта запомнилась рассказчику.

        Он возвращался с работы и подходя к их новому 16-ти этажному дому у метро Южная, увидел группу женщин с маленькими детьми, увидел жену с Сашенькой за ручку. Она сказала: