Последний триумф Золотой Орды

На востоке пустыни Гоби три сотни стариков едут верхом на трех сотнях косматых и костлявых монгольских пони. Пони, как и их наездники, — последние остатки вымирающей расы. На людях грязная, потресканная одежда из плохо выдубленной кожи. Чрез их спины перекинуты на ремнях короткие монгольские луки, с поясов свисают мечи, а в мозолистых руках они держат копья; скачут они по направлению к восходу солнца.

В сомнительном заведении на Салливен Стрит, под облезающими зелеными буквами «Общественный клуб Д'Мато» на засиженном мухами полупрозрачном участке зеркального окна, скрывающего напоминающий пещеру интерьер от глаз случайных наемных убийц на улице, на покрытом зеленой эмалью металлическом складном стуле сидел не совсем случайный (или в своем роде более случайный) наемный убийца Джерри Корнелиус, отделенный потресканной поверхностью расшатанного карточного столика от сидящего напротив сварливого старика с большим носом. Джерри был одет в нарочито старомодный черный костюм, черную шелковую рубашку, белый галстук и белые ботинки. Его черный виниловый плащ был изящно переброшен через стоящий вдоль стены прилавок, на котором были выставлены наборы конфет и сигар «Де Нобили». Позади прилавка висела выцветшая фотография Франклина Д.Рузвельта в черной рамке. Человек с большим носом курил «Де Нобили», выпуская над столом полуядовитый дым с явной целью досадить Джерри. Джерри, однако, был к этому готов и в качестве контрмеры держал под рукой скрипичный футляр. Пожалуй, игра шла вничью.

— Это крупняк, Корнелиус, — сказал старик.

— Плоть есть плоть, мистер Сичилиано, — ответил Джерри. — Металл есть металл.

— Раньше когда-нибудь стреляли в члена Кабинета?

Джерри подумал.

— Сомнительно, — признался он наконец. — Один раз я достал главу государства, но там был благожелательный деспотизм.

К отвращению Джерри, старик пожевал сигару.

— Сойдет, — сказал он. — Контракт у вас. Как скоро можете быть в Синьцзяне?

— Через три дня. Снова придется менять паспорт.

— Пусть будет два.

— Придется нажать на пружины. Обойдется вам копеечку.

Старик пожал плечами.

— За дело, — сказал он.

Джерри усмехнулся.

— Мой лозунг, мистер Сичилиано. На кого контракт?

— Прямой наследник Мао Цзэдуна.

— Кто это сейчас? — спросил Джерри. Ситуация в Китае была несколько запутанной.

— Это ваши проблемы, — сказал большой нос.

Джерри пожал плечами.

— А мое прикрытие?

— Позаботьтесь сами.

Джерри встал, крепко стиснув скрипичный футляр, пробежался рукой по густой шевелюре естественных белокурых волос, подобрал плащ, взял с прилавка одну «Де Нобили» и сказал со зловещей ухмылкой:

— И не говорите потом, что я вас не предупреждал.

Поезд состоял и локомотива, запечатанного товарного вагона, трех платформ и служебного вагона. Товарный вагон содержал одну тонну чистого героина. Открытые платформы содержали вооруженных пулеметами трехсот бойцов Народной Китайской Армии, защищенных от стихий думой Председателя Мао. Служебный вагон содержал комнату для переговоров. Локомотив был тепловозом.

— Вы будет работать с русскими, инспектор Корнелиус, — сказал Ц. — Так получилось, что наши интересы совпадают.

Джерри нахмурился. Работая с русскими в прошлый раз, он подхватил триппер.

— Я не доверяю этим типам, — сказал он Ц.

— Мы тоже, — твердо сказал Ц, — но это единственный способ переправить вас в Синьцзян. Утром вы вылетаете в Москву «Аэрофлотом».

— «Аэрофлотом?» — простонал Джерри. Господи, эти русские стюардессы!

— подумал он. «Аэрофлотом» меня тошнит, — пожаловался он.

Ц твердо посмотрел на Джерри.

— Мы получаем скидку на семейные полеты, — объяснил он.

— Но я же лечу один…

— Вот именно.

— Драмамин?

— Если вы настаиваете, — сказал Ц официальным тоном. — Но Бюро не одобряет чужеродных веществ.

— Моя миссия? — спросил Джерри.

— Взять чинков и мафию с поличным. Сорвать их планы.

— Но это вне нашей юрисдикции.

— Отсюда русские, — сказал Ц. — Работайте мозгами, Корнелиус.

— У них тоже нет юрисдикции.

— Вы же не так наивны, Корнелиус.

— Полагаю, что нет, — задумчиво произнес Джерри.

Согласно думе Председателя Мао, селение было анахронизмом: сто пятьдесят три искусанных блохами кочевника со своими животными (в основном больными лошадьми и потрепанными яками) разбили стоянку из кожаных юрт на краю Гоби. С единственно верной точки зрения можно было бы сказать, что селение не существует.

С той же самой точки зрения (так же как и с нескольких других) можно было бы сказать, что триста стариков, скачущих по пустошам Гоби, тоже не существует. Тем не менее кочевая стоянка имела для старых воинов определенную реальность; а именно реальность архетипа, все еле ярко горящую в их прапамяти, связывающую нитью непрерывной традиции дни Великого Хана и его Золотой Орды с туманным и артритическим настоящим.

Селение. Жги. Грабь. Насилуй. Убивай.

Не прикрытие зонтиком дум Председателя Мао, старые варвары существовали в более счастливой реальности простых прямолинейных традиционных императивов.