Последний Персидский поход

Дмитрий Старицкий

ПОСЛЕДНИЙ ПЕРСИДСКИЙ ПОХОД

Литературный киносценарий полнометражного игрового историко-приключенческого фильма по мотивам одноименной повести Анатолия Минина

Москва - 2008

АНАТОЛИЙ МИНИН (1955-2009) – поэт, писатель, автор повестей «Последний Персидский поход» и «Вернувшиеся из похода». Полковник ГРУ ГШ МО. Ветеран Афганистана. Кавалер ордена Красной Звезды. Был помощником военного атташе в Турции. После отставки жил в Москве.

марка студии

***

Титры: Шихванд. Провинция Фарах. Афганистан.

19 августа 1987 года.

Город Шихванд дыра, даже по афганским меркам.

Восточный базар во всей его пестроте.

БТР-60ПБ, чадя изношенным движком, останавливается на обочине около дукана. На его броне сидят два офицера, одетые в «песочку» с разгрузочными «лифчиками» китайского производства.

Одни из них – капитан Виктор Балаганов, в офицерской среде охотно отзывающийся на погоняло «Шура», - ныряет в люк БТР и выставляет оттуда на броню две коробки.

Другой офицер – старший лейтенант Никитин, с простой кличкой «Ник» - открыл коробку.

В коробке навалом лежали консервные банки. На каждой баночке желтая этикетка с симпатичной такой хрюшкой с пятачком.

- Шур, ты, чего? Не знаешь, что мусульмане свинину не едят? – ошарашено спросил старший лейтенант.

- Это ты, Ник, ни хрена не знаешь, - ответил капитан.

На глазах обалдевшего старлея, как чертик из коробочки, из дукана выскочил, живописный дукандор.

Капитан снял с брони коробку и показал тому её содержимое.

Тот кивнул, взял коробку и скрылся с неё в дверном проеме дукана.

Тут же выскочил уже малой упаковкой-связкой баночного пива, которое подал капитану.

- Бакшиш. (титр: Подарок)

- Ташакор(титр: Спасибо), - поблагодарил капитан, удовлетворенно улыбнулся, и, выдернув одну банку из связки, остальные передал на броню старшему лейтенанту.

Тот восхитился:

- Холодное. Класс!

Дукандор выудил из кармана своих необъятных штанов пачку засаленных кредиток достоинством в десять афгани.

И они с капитаном хлопнули по рукам.

- Давай, много-много мой дукан товар вози, - сверкнули из-под черной бороды белые зубы, - Шурави – хуб аст! – (титр: Советские – хорошо!).

Подхватил коробку и ушел в дукан.

Капитан, повернулся к лейтенанту:

- А ты говоришь…, - и показал руками фонтан, - Ладно, попей пока пивка, я скоро.

И тоже скрылся в дукане.

На обочине дороги около дукана притулился БТР. На его броне сидит по-турецки лейтенант Никитин, держа на коленях АКС-74 с подствольником, и с наслаждением тянет холодное пиво из банки, изображая горниста.

Выпив, поставил банку на броню и плющит ее одним резким ударом ладони.

Вынимает из подсумка вторую банку, сдергивает ключ и прикладывается. На лице Никитина блаженство, несмотря на палящее солнце афганского полдня.

Рядом с БТР с визгом затормозил УАЗик без тента, и из него выскочил низкорослый, пузатый и брылястый «колобок», одетый в «царандойку» без знаков различия.

Никитин, не обращая на него внимания, спокойно сосал пиво из банки, не придав этому явлению никакого значения. Его начальство далеко, а на чужое ему было наплевать.

«Колобок» налетел на Никитина, аки лев рыкающий:

- Кто такой? Какая часть? Почему здесь находитесь? Ваши фамилия и звание?

- Простите, а вы-то сами кто будете? – удивленно и с ленцой смотрел Никитин сверху на подпрыгивающее у его броневика чмо, явно из советников в «Контингенте», а значит ни разу не его начальство - И почему я должен вам представляться, сами-то не представились?

Едва не лопаясь от злости, «колобок», встав на цыпочки, тряхнул перед носом Никитина «корочкой» в которой тот ничего не успел разглядеть, кроме традиционных «щита и меча».

- Я, – заявил «колобок» значительным голосом, - старший советник Министерства госбезопасности, генерал-майор Ка Гэ Бэ Колобов!

Никитин пожал плечами, но ссориться не стал, и, даже козырнув, впрочем, не меняя «позы лотоса», скромно представился:

- Старший лейтенант Никитин, Спецназ гру гэ ша.

- Это я уже понял… Какая часть! Почему заехали в город? Почему на базаре? Почему пьянка на службе?

Вопросы сыпались из него, как из дырявого мешка, и Никитин, даже при желании, не смог бы на них ответить, потому что вставить хотя бы «две копейки» в словесный понос генерала не представлялось возможным. Оставалось только вращать глазами.