Последний из эмпириков

Александр Ромаданов(Алексрома)

Последний из эмпириков

Он был облечен в одежду,

обагренную кровию.

Имя ему: Слово Божие.

Откровение 19,13.

Муркинд был стихийным философом, из тех, кого называют "доморощенными". Сам себя он называл эмпирио-гностиком. Его не устраивали абстрактные умозаключения, он все проверял на себе. Например, чтобы убедиться в материальности мира, он бил себя кулаком по лбу. Доказательство примитивное, но неоспоримое. Особо Муркинд гордился тем, что в мире, кроме него, практически не осталось эмпириков. Почему они вымерли, его не очень волновало, главное, он чувствовал себя мыслителем-одиночкой. Ему нравилось слово "индивидуум": в нем было и что-то от индусов с их древней мудростью, и "вид", и "ум".

Для Муркинда не существовало вопросов, которые он не мог бы решить на основе своего опыта, но все же он чувствовал, что еще не подошел к решению Главного Вопроса всей своей жизни. Он долгое время даже не знал, в чем заключается этот вопрос, но интуитивно чувствовал, что такой вопрос существует и ждет своей разгадки.

И вот однажды теплым весенним утром, когда через тюлевую занавеску на подушку пробился узорный луч желтой звезды класса G2, Муркинд поморщился, потянулся и спросил себя: "А есть ли Бог?" Нет, неправильно... Он вовсе не спросил себя, а лишь зарегистрировал вопрос - и сразу понял, что это и есть тот самый Главный Вопрос всей его жизни. Неизвестно, откуда этот Вопрос взялся: то ли он пробился под череп Муркинда с лучом звезды, то ли всплыл из глубин подсознания на поверхность мозговой корки, - но, как бы то ни было, по извилинам серого вещества пробежал легкой трусцой непраздный импульс. Следующий вопрос пришел уже осознанно: "И как это проверить?"

С эмпирическим решением философских задач Муркинд никогда не торопился, и в этом случае - особенно. Во-первых, на сей раз перед ним стоял Главный Вопрос, требовавший основательного подхода. Во-вторых, было воскресенье. Куда спешить по выходным?

Муркинд сделал зарядку, сполоснулся под холодным душем, сварил два яйца всмятку, позавтракал и отправился в центральный городской парк. На природе ему всегда лучше думалось.

На улице у него была привычка присматриваться к людям, домам и предметам в поиске зацепок: любая самая незначительная деталь, будь то мазутные разводы на асфальте или покосившаяся башня подъемного крана, могла дать ключ к разгадке терзавшего его вопроса. Строго говоря, эмпиризм Муркинда был несколько мистического свойства: опыты, которые он ставил для решения философских дилемм, внешне никак не были связаны логически с их результатом, то есть с победной мыслью, которая приходила в итоге в голову экспериментатора. Например, для ответа на вопрос о бессмертии души Муркинду пришлось прыгнуть с высокого моста в реку. Казалось бы, причем здесь душа, если речь идет о теле - разобьется оно или нет? Но у Муркинда были свои мысли на этот счет: если он не забоится прыгнуть с моста, значит, душа вечна - чего ей бояться?! И он не забоялся! Кроме того, ему повезло: он упал в сугроб (дело было в январе) и отделался переломом ноги. Вот какой он был отчаянный философ, рисковый эмпирик и бесшабашный гностик!

На этот раз зацепок не просматривалось, все было как обычно: во дворе женщины остервенело выбивали пыль, как из ковров, из своих мужей, перекинутых через перекладины за помойкой, в метро просили милостыню, безбожно коверкая русские слова, черные беженцы из Алабамы, а неподалеку от входа в парк рабочие устанавливали щит с рекламой резных тампонов из красного дерева.

В парке Муркинд обломал с куста сирени ветку, объел с нее душистые ягоды и, усевшись на лавочку, стал чертить на песке чертеж мироздания в виде совокупляющихся Инь и Янь. Чертеж уже почти был готов, оставалось нанести пару пикантных штрихов, когда на него внезапно наступили чьи-то босые немытые ноги. Муркинд поднял глаза и увидел огромного человека в синей рабочей робе, заляпанной подозрительными бурыми пятнами. На крупной и круглой, как шар, голове этого странного человека сияло множество алмазных диадем, а из широко раскрытого рта торчал острый меч.

- Вы кто? - взволнованно спросил Муркинд. - Вы Бог?

- Не-е-ет, шпагоглота-а-атель! - прогремело в утробе человека густым ехидным басом, казалось - семплированным.

- Так Вы... тот самый Высший Разум? - усомнился незадачливый эмпирик.

- Одолжи ботинки, тогда скажу.

- Послушайте, милейший! Это как-то не по-божески, - возмутился Муркинд. - Зачем Вам мои ботинки, если Вы Бог? Возьмите и сами себе сотворите, какие хотите, хоть "Саламандру", хоть "Гучи"... А у меня разве ботинки? Позор один: фабрика "Скороход" на микропорке, я их уже десять лет ношу, левая стелька совсем в пятке стерлась...

- Стыдись! - оборвал его странный человек (человек ли?). - Ты жалеешь отдать за истину пару жалких ботинок!