Последний герой нашего времени

Племя ликовало.

Тёмная дорога через бесконечный лес осталась позади, а впереди раскинулся напоённый пьянящими ароматами светлый простор степей, рассечённый золотым клинком реки.

И охотники уже выискивали следы зверей, которые дадут племени мясо – много мяса.

И охотники снова увидели, что бёдра женщин округлы и упруги, и вспомнили, что мягкая шкура добытого копьём зверя мягче, если эту шкуру делит с удачливым добытчиком гордая его успехом соплеменница.

И охотники пошли в степь, чутко вслушиваясь в шорохи вечерней зари и подмечая зорким оком малейшее шевеление густой зелёной травы, омытой недавним дождём.

Но один человек отстал и присел на корточки возле догорающих голубых искорок – это было всё, что осталось от сердца Данко, растоптанного боязливой ступнёй. Человек попытался раздуть тлеющие огоньки – тщетно, сердце отгорело и умерло.

«Какая досада, – думал человек. – Жаль, что я не сообразил раньше… Волшебный вечный огонь – я стал бы самым богатым человеком племени! Да что там племени – всех племён великой равнины! И все – все! – приходили бы ко мне за этим чудесным огнём, и приносили бы мне мясо и шкуры, и приводили красивых девушек… У меня было бы всё, что только можно пожелать, если бы я чуть-чуть раньше догадался подобрать и сохранить для себя это глупое сердце…»

Последняя искра погасла.

Человек встал, отряхнул с коленей травяной сор и цепко оглядел своих сородичей. «Наверняка среди них, – подумал он, – найдётся ещё кто-то, кто будет столь же безрассуден и вырвет собственное сердце лишь для того, чтобы посветить другим – тем, которые тут же забудут об этом. Ну что ж, надо только подождать, и тогда я уже не упущу своего шанса! У меня будет всё, потому что я так хочу! А глупцы – глупцы всегда будут умирать ради того, чтобы жили умные и расчётливые».

Человека звали Ларра.

– Хо-хо, благородный сэр! Да на этом огне, – граф Гай Карнарвон, хозяин замка, небрежным жестом указал на пламя, пляшущее в громадном камине, – можно зажарить не только кабана, но и дракона, да! Целиком!

Веселье в пиршественном зале дошло уже до той буйной стадии, когда присутствие высокородных дам сделалось несколько обременительным – как для пирующих, так и для самих дам. Тонкие заморские вина уступили место грубому ячменному пиву, и выпитое в огромном количестве спиртное смыло тонкий налёт куртуазности с гостей графа. Сэр Гай умел не терять головы ни в яростной сече, ни в гульбе и взглядом посоветовал своей дочери леди Вивьен удалиться. Он искренне любил её и не хотел огорчать, но вместе с тем не желал и доставлять неудовольствие гостям, только-только входящим во вкус настоящего разгула.

– Дракона? – живо отозвался барон Бургиньон, ловко разделывая боевым кинжалом жареное мясо. – Где же вы возьмёте дракона, благородный сэр? Они все давным-давно вымерли!

– Вы уверены? – усмехнулся хозяин, жестом приказывая слуге наполнить чашу. Он убрал из зала и всех служанок, оставив только слуг. Граф ценил женскую красоту и берёг своих девушек – совсем ни к чему, чтобы им начали задирать юбки прямо на деревянных скамейках. Если кто из гостей ещё сохранит к концу пира силы и желание насладиться трепетным женским телом – что ж, щедрый хозяин угостит их и этим деликатесом, но только не здесь, а на ложах гостевых комнат. А тут, в зале, на каменных плитах пола, бедняжек и покалечить недолго…

– Уверен ли я? Г-хм… умпф… – барон шумно отхлебнул. – Драконов нет! Неужели благородный Гай Карнарвон верит в эти крестьянские сказки? – Бургиньон откинул голову и гулко захохотал; по его подбородку стекала струйка пива, смешанная с мясным жиром.