Последний Тёмный

В старой части города, где кончалась довольно респектабельная улица Перчаточников и начинались тесниться ветхие дома Горчичной, отданные под снос, располагалось кладбище. На нём уже давно никого не хоронили, поэтому оно пришло в запустение и стало постепенно разрушаться. Чиновники давно бы снесли кладбище, но так и не получили на это разрешение Церкви. Греховно это, мёртвых тревожить…

Почти никто не помнил, кого здесь хоронили в старину, да и могильные камни сохранились отнюдь не везде. Но одна из могил находилась почти в идеальном состоянии, разве что каменное надгробие чуть покосилось. К нему, прислонившись, дремал темноволосый мальчик с открытой на коленях тяжёлой книгой. Лицо его было таким бледным и неподвижным, что казалось, что он сам спит смертным сном.

Но вот дыхание мальчика стало тяжелее, а лицо исказилось. Не просыпаясь, он сжал в руках книгу.

— Тьма. Тьма просыпается, — забормотал он себе под нос глухим, неожиданно старческим голосом. — Тьма…

Мальчик вздрогнул и распахнул глаза, оказавшиеся ярко-синими, слепо уставившись в тусклое серое небо.

— Кто вы? — требовательно спросил он. Затем нахмурился: — Слишком тихо. Я не могу ничего разобрать!

Потерев глаза, он опустил взгляд на страницы книги. Затем резко развернулся, вновь вчитываясь в полустёршиеся буквы на надгробии.

— Ну надо же, значит, это правда! — воскликнул мальчик, и мрачное худое лицо осветила радостная улыбка. — Вы должны рассказать мне всё, магистр! И для начала, как вы это делаете!

«Всему своё время, Лукреций, — прошелестел голос в его голове. — Раз твой дар уже проснулся, то он уже не исчезнет. А значит, нам не нужно торопиться. Тот, кто ищет тайное знание, должен быть терпелив и осторожен».

Лукрецию Горгенштейну было пятнадцать, уже не ребёнок, но ещё и не взрослый, когда он окончательно понял, что всё, что происходит в его жизни, его совершенно не устраивает. Жизнь была полна разочарований, он знал это ещё с ранних лет, вот только надеялся, что когда вырастет и станет более самостоятельным, ситуация исправится. Но стало ещё хуже.

Начало было положено ещё в детстве. Ему достались совершенно не те родители, которых бы он хотел. Они были скучными, занудными обывателями: отец торговцем, мать происходила из семьи ремесленников средней руки. Зажиточные, почтенные горожане, знающие, как добыть себе хлеб и обеспечить своё многочисленное потомство так, чтобы никто ни в чём не нуждался. Отец семейства, постоянно занятый своими делами, и его жена, рожающая по ребёнку в год, и от того сильно поправившаяся — к рождению своего последнего, тринадцатого ребёнка она действительно весила немало, и нежно любящий муж уже давно не пытался поднять свою дражайшую супругу на руки.