Последний реанорец. Том II

Третье кольцо. Царицын.

Два дня спустя.

Поздняя ночь.

Реанорцам не снятся сны. Точнее снятся, но крайне редко. И так уж выходит, что в большинстве своих случаев с ними прибывают только кошмары и призраки прошлого. В глубине души я понимал, что это он — тот самый редкий сон и осознавал, что произошедшее это только моя вина. Просто сорвался. И не был этому рад. Ведь я вспомнил. Вспомнил, что хотел навсегда забыть. И сейчас всё было как наяву, и нынешний я, стою за плечом себя прошлого. Неотёсанного юнца недавно вступившего в корпус Высшей Речи.

Тот самый проклятый и ветхий домишка, где-то на окраине вечно пасмурных и дождливых земель Реанора. Именно там мы договорились когда-то встретиться. И уже вижу их. Залитые кровью силуэты. Силуэты тех, кого я не смог спасти. Не успел. Отца, матери и сестры. Самых драгоценных для меня людей.

А над еще тёплыми телами уже склонилось несколько человеческих охотников, как падальщики и коршуны, нависшие над своими жертвами.

Рот открывается и закрывается в немом крике. Страшная буря эмоций просто переполняет от отчаяния и боли, но их прерывает гоготливый смех пожирателей плоти.

И вместо крика боли из горла вырываются гортанные приказные вопли слов Высшей Речи, а реанорский эфир уже готов карать убийц моей семьи. Ведь носитель не повелевает магией, не просит. Носитель только приказывает и никто не вправе ослушаться:

Дожди Реанора… Подчинитесь моей воле… Связать всё живое…

Всего на долю мгновения всё застыло. Каждая капля и звук. А затем сотни дождевых капель вновь ожили, преобразившись в живые водянистые лианы, и полностью сковали всю эту человеческую мерзость. Но стоило приблизиться чуть ближе, и увидеть всё то, во что превратились мои родные, как позывы боли и отчаяния возвратились. И дрожащими губами, склонившись над окровавленным телом сестры и тем, что осталось от родителей, глотая горькие слёзы и сквозь собственный бессильный вой и хрипы, я шепчу и повторяю те самые слова как мантру. Слова, которым обучают каждого реанорца с рождения:

— Аре кате ла тийз нор ам эс фэр… Аре кате ла тийз нор ам эс фэр… Аре кате ла тийз нор ам эс фэр…

Но не помогает…

А затем молитва превращается в отчаянные вопли ненависти, всепоглощающей злобы и безумного отвращения ко всем тем, кто повинен в этой резне:

Воды и потоки Реанора… Истребите всё живое…

И по мановению мысли, реанорский эфир подобно послушному псу, от пары десятков связанных тел оставляет лишь кровавые ошмётки. Ошметки поганого мусора и человеческого отребья.

— Аре кате ла тийз нор ам эс фэр… никчемные ублюдки…

Не помню, сколько раз я произносил эту молитву. Сотню? Тысячу? Может десять тысяч раз? Миллион? Но делал это всегда. Над каждым испепеленным городом, над каждым истреблённым народом, над каждой горящей крепостью и королевским замком. Всюду, где только мог найти хоть крупицу плоти или волосинки реанорца.

И так повторялось день за днем. Месяц за месяцем. Год за годом. И будет продолжаться до тех пор, пока не сдохнут все, кто попробовал хоть каплю крови сына и дочери Реанора на вкус.

Умрут все до единого! ВСЕ!!!

— Аре кате ла тийз нор ам эс фэр…

— Аре кате ла тийз нор ам эс фэр…

— Аре кате ла тийз нор ам эс фэр…

Но сквозь пелену тумана сна и проклятых воспоминаний прошлого, вдруг стал слышен встревоженный и обеспокоенный женский голос:

— Зеантар… Зеантар… проснись… ну же… всё в порядке… Зеантар, что с тобой? Всё хорошо… я рядом… Господин… проснитесь…

И лишь только благодаря прохладным ладоням регаццы удалось вынырнуть из кромешного кошмара, а демоны прошлого, наконец, выпустили моё сознание из своих липких и промозглых щупалец сковывающего ужаса.

Очнулся я почти моментально и перед глазами сразу увидел встревоженное и мелькающее личико Риты.

— Зеантар, что с тобой? Ты кричал и стонал… — обеспокоенно сообщила девушка, пальчиками касаясь моей шеи и затылка. — Ты весь горишь и промок до нитки. Что-то случилось? Я могу как-то помочь?

— Нет, всё в порядке… просто плохой сон. Спасибо вам, спасительница, вы сделали достаточно. Простите, что разбудил… — выдавил я из себя подобие улыбки, пытаясь унять слабое жжение и пульсирующую боль в груди, попутно глядя в окно. На дворе еще была ночь. — Что… что именно я кричал? Что-то… странное?

— Вроде бы нет… сейчас вспомню… — на мгновение девушка даже задумалась, — Аре… кати ла тейз… нар ам эс фир… могу ошибаться, но как-то так…

Хе-хе, с ошибками и рвано, но вполне годится.

— Не обращай внимания, иди сюда, пора спать… — притягивая к себе смутившуюся тотчас девушку. — Лизу своими воплями не разбудил хоть? — на всякий случай спросил я.

— Нет-нет, всё в порядке… — усмехнулась смущенно она, ворочаясь под боком и забрасывая ножку на меня.

Пару минут я вновь пытался погрузиться в дремоту, ведь прекрасно понимал, что подобного уже не случится, но миг спустя раздался тихий вопрошающий шепот Риты:

— Зеантар, а что… что значат те слова? Что-то на иностранном?