Последний реанорец. Том XII

После увиденного я предполагал разное, но правда оказалась более жестокой и болезненной, чем мог себе на данный момент представить. Опустошение от осознания случившегося было выше всего возможного и пережитого.

Нет. Нет. НЕТ! Пять лет! ПЯТЬ! Не может быть! Как же так? Я же обещал…

Эмоции сейчас были в полнейшем хаосе и раздрае, а сердце желало вырваться из груди в любой удобный момент. Будто бы я вновь предстал перед родителями и сестрой. Теперь понятно, почему вторая дорога оказалась именно такой. Слишком много времени прошло.

Стоп! Успокойся, Зеантар. Главное, что ты жив. Умереть проще простого, а значит всё можно исправить.

‒ Девчата… ‒ прошептал я, прикрывая лицо руками и погружаясь в злополучные мысли. ‒ Они знают? Ты был на Земле?

‒ И что бы я им сказал? Что ваш муж находится в подвешенном состоянии, и я не знаю, выживет он или умрёт? ‒ с тяжелым вздохом полюбопытствовал Паллад. ‒ Захар, ты застрял на грани жизни и смерти на долгие годы. Лина, Иви и Бездна сделали всё возможное, чтобы не дать тебе погибнуть. Мне даже пришлось прибегнуть к… этому, ‒ тихо добавил картар, а затем у него в руках блеснул тот самый ромбовидный иссиня-черный драгоценный бриллиант, который и передала ему покровительница. ‒ Когда-то давно я потерял кое-кого… замечательного и дорогого, и не хотел, чтобы такое повторилось вновь. Я давно его искал и в итоге нашел и как ты осознаешь сейчас далеко ради него зашел. Потому как не желал пережить тот самый ужас снова. Думал, что использую его на девчатах, либо же на своих детях, но как видишь он достался тебе, но даже с его помощью всё вышло из рук вон плохо.

Вот как значит. Как бы то ни было, но передать такую бесценную вещь практически чужому разумному ‒ это попросту за гранью…

‒ Камень душ… ‒ декларировал я, взглянув на драгоценность и протяжно выдохнув, осуждающе посмотрел в глаза Паллада. ‒ Ты беспросветный глупец, раз использовал его на мне. Большего дурака не сыщешь во Вселенной.

‒ Я не жалею ни о чем, ‒ фыркнул беззаботно мироходец. ‒ Что сделано, то сделано. Ты не так плох, как о себе думаешь, мой реанорский друг, а если ты жив, то можно всё исправить. Это я смог прочувствовать на своей собственной шкуре. Ситуации у нас даже похожие, ведь более трёх лет я для всех своих близких считался погибшим. Поверь, намного лучше, чтобы тебя считали пропавшим, чем умершим, но теперь так или иначе всё зависит лишь от тебя. Велияр всё-таки был прав. Одно то, что ты пришёл в себя уже можно считать настоящим чудом.

Чтоб меня тавтонский жеребец лягнул! Он мысли, что ли, мои читает?

‒ Почему чудом? ‒ усомнился я в его словах.

‒ За первый год ты трижды умирал, ‒ усмехнулся криво Драгун. ‒ И трижды приходил в себя. Ты словно отказывался умирать. Словно…

‒ Словно стоял на перепутье двух дорог, ‒ закончил я предложение за картаром, вновь прикрывая веки и тяжело вздыхая.

Да будет так. Последую совету матери…

‒ В точку! ‒ кивнул Пал, а после загадочно ухмыльнулся. ‒ Так ты готов вновь взяться за дело? Или тебе еще нужен отдых?

Сучья кровь! Он издевается, что ли?

‒ Отдыха уже достаточно! К тому же… за это время многое… разрешилось, и многое переменилось, ‒ отрывисто пробормотал я. ‒ Я, наконец-то, смог увидеться с теми, с кем неистово желал встретиться и попросить прощения. И у меня получилось это сделать. Но я был глуп, когда жаждал смерти, отдыха и спокойствия и даже посмел оскорбить покровительницу своими словами. И мне более чем доходчиво объяснили всю суть. Умереть проще простого, а жить, решать допущенные ошибки и заботиться о тех, кто тебе дорог… это гораздо тяжелее, но приятнее.

‒ Я рад, что ты смог обрести душевный покой. Тогда получается, ‒ развёл руками мироходец с наиграно задумчивым видом, ‒ что в этой комнате не один глупец, а целых два.

До чего дотошный кухаркин сын!

‒ Ты сможешь перенести меня на Землю? ‒ сходу поинтересовался я, пытаясь выбраться из постели.

‒ Если хочешь быстро и безболезненно отдать концы, то ради Бездны, но хотя бы уважь чужой труд и не прыгай с головой в бездонный омут, ‒ скривился вдруг мироходец, размахивая ладонью у себя перед лицом, словно почуял отвратительный смрад. ‒ Поэтому не гони лошадей, мой реанорский друг, и внимательно присмотрись к себе.

Присмотрись к себе? Что за бред? Стоп!