Последний побег

Зимнее солнце, обычно тусклое и невзрачное сейчас раскаленным прутом уперлось Доходу в глаз. Горячий пот струился по спине. Ноги в старых валенках с трудом удавалось передвигать по тяжелом снегу. В другое время (было ли когда оно, это “другое время”?) Доход с удовольствием прогулялся бы на лыжах по живописной северной тайге. Пушистый снег на лапах симпатичных невысоких елочек. Плавные линии сугробов, синее небо, прекрасный вид с холма вниз. Но сейчас тщедушному человечку в старой черной зэковской фуфайке с номером Щ-2036 на спине было не до этого. Собаки лаяли в низине, а значит его очень скоро могла заметить поисковая команда. После чего захват бежавшего был делом нескольких минут. А потом, если бы даже не забили до смерти по пути в лагерь, все равно проигранному в карты на зоне не жить. Поэтому, несмотря на лай собак, Доход упорно переставлял и переставлял одеревеневшие ноги. В конце-концов, когда-нибудь это мучение уже должно было закончиться. Главное не споткнуться и не упасть…не споткнуться и не упасть…не споткнуться… Сил на то чтобы подняться у него уже не оставалось.

– Заключенный Сидоров, – прогремело над головой Дохода и он от неожиданности остановился., – прекрати делать глупости и злить охрану, сдавайся, а то хуже будет!

Уже много лет никто не называл Сидорова по фамилии, только номер Щ-2036.

– Кума подключили, значит дела их плохи, – усмехнулся Доход и с усилием дернул правую ногу в дырявых ватных штанах. Главное сделать несколько шагов, а дальше пойдет…дальше пойдет…пойдет как по маслу. Но шаги никак не делались, а лай собак не прекращался. Даже становился ближе.

– Заключенный Сидоров…

Но Доход больше не слушал ничего, он взревел от боли и все-таки переставил сначала одну, а потом другую ногу, медленно вылез на гребень сопки. Что дальше Доход не знал. Последние сутки он шел наугад. Сначала собирался выйти к железной дороге, но когда в назначенное время ее не оказалось в том месте где она должна была быть, Доход заподозрил, что сбился с пути. Несколько часов назад, когда над ним пролетел кукурузник, а потом послышался лай собак, он окончательно понял, что план провалился и сейчас брел наугад, желая только одного, оторваться от погони и где-нибудь отлежаться.

За вершиной открылся крутой склон под которым на изгибе реки лежало большое село. Из труб вертикально поднимались ввысь серые струи дыма. Лаяли собаки. Но на улице никого не было видно.

– Засада! – мелькнуло у Дохода в голове. Но деваться было некуда и он припустил вниз. Быстрее…потом еще быстрее. Потом споткнулся и кубарем покатился, успев только прикрыть лицо ветхими рукавицами. Его несколько раз подбросило, ободрало руки об чахлую ель, и вот уже Доход хлопается об крышу покосившегося дощатого сарая, пробивает перекрытия и в потоке снега рушится вниз. Собаки лаяли уже на склоне. Но Доход, не шевелясь, распластался на старых дровах. Сил подняться у него уже не было.

Поздняя, но бурная весна, как последняя любовь перезрелую бабу накрыла Суру. Из-под снега полезли кучки прелых опилок. Недели не прошло как ноздреватый лед, державший реку в строгости с октября, сорвался в свой последний поход на север. Холода окончательно отступили и в поселке настали желанные тепло и свежая сырость.

Чавкая по раскинувшейся по улице опилочно – снеговой жиже постаревший на семь лет Доход в засаленной болониевой куртке и грязных штанах цвета хаки тащил на холке большой бесформенный мешок. Сбоку на веревке шла красавица японская лайка-акита Лиса. Остановившись у нужной избы, Доход запустил руку через забор и отомкнул калитку. Зашел во двор и накинул щеколду обратно. Из будки тут же выкатился дворовый сторож Шарик и залился истеричным визгливым лаем. В ответ Лиса коротко и угрожающе рыкнула и Шарик, заткнувшись, полез обратно в будку.

В избе на лай Шарика к окну прильнула хозяйка – полная моложавая Ксюха:

– Миш, – позвала она мужа, – опять этот твой Доход заявился. Еще и крокодила своего приволок. Когда ты его уже отвадишь сюда ходить?

Из спальни, позевывая, вывалился краснорожий пузатый хозяин Мишка в майке-алкоголичке и семейных трусах:

– А вот это не твоего ума дело! Он мне столько шкур каждый месяц приносит, сколько другие только по пьяни нахвастать горазды!

Миша открыл створку окна и крикнул Доходу:

– Доход! Привяжи свою и проходи в сени. Сейчас выйду!

Когда Мишка захлопнул окно, Ксюха тут же снова завела свою шарманку:

– Дурак, ты дурак! Ты на него посмотрю Он же убийца! По нему зона горькими слезами плачет! Палычу сказать про него и поедет куда надо! А крокодила его на шапку! Не хочешь, я сама сделаю!

Мишка угрожающе осклабился, натягивая на себя новый рабочий комбинезон:

– Да не зуди ты! Сделает она! Я те так сделаю! Весть бизнес мне порушить хочешь, дура? А кто опять в Египет на следующей неделе собирался? За братцем своим лучше смотри! Опять на ходку собрался, остолоп!

Ксюха оскорблена замолчала. Но когда Сашка уже собрался выходить, не удержалась и крикнула ему в спину: