Последний Орникс

Насколько это страшно? Заглянуть в своё прошлое? Заново пережить все моменты, но на этот раз оценить всё со стороны? Всю свою жизнь, от корки до корки…

Я никогда раньше не задумывалась над этим вопросом, но сейчас, наблюдая за прошлым Зиры воочию, я невольно ощущала этот страх. Что если вдруг кто-то станет свидетелем и моих воспоминаний? Мурашки бегут по спине, как только представлю все это! Ссоры с братом, мою ненависть… даже зависть. Упрёки родителей, их вечное стремление увидеть во мне другого человека. Всё то, что обычно сокрыто от чужих глаз. Эти мысли невольно вызывают во мне чувство стыда. Стыдилась ли я себя, своих поступков, слов или просто не хотела выставлять на показ не самые приглядные моменты собственной жизни, сказать сложно. Но то, что такой расклад даже в простом предположении был мне не приятен – неоспоримый факт.

Стук в дверь заставил меня содрогнуться, а раздавшийся следом громкий мужской голос окончательно вернул в реальность (если всё происходящее вообще можно было так назвать):

– Обед подан.

Зира, всё это время сидевшая на кровати в окружении двух ребятишек и читавшая вслух, предположительно, детскую книгу с устрашающей цветастой обложкой, изображающей чёрного дракона, что с особым рвением раздирал плоть то ли оборотня, то ли колдуна в окружении цветущей зелени летнего поля, невольно оторвалась от своего занятия. Услышав повторное приглашение, она с сомнением покосилась в сторону закрытой двери, а затем перевела взгляд на окно, пытаясь сориентироваться во времени. Эта Зира из прошлого была на много моложе той, которую я встретила впервые, да и куда счастливее той, которую не столь давно убили прямо на моих глазах.

Маленький мальчик с ярко-серыми глазами и кошачьими зрачками (отличительная черта всех драконов), который сидел от неё по правую руку, сморщил нос:

– Я не хочу есть.

Зира мягко улыбнулась и погладила его по седым волосам:

– Надо, - с нежностью произнесла она.

– Я тоже не хочу! - красноволосая девчушка забила худыми ножками по кровати.

Зира сдвинула брови, но ругать проказницу не стала. Только тяжело вздохнула и слегка приподняла уголки губ, словно, с присущим многим родителям снисхождением, принимала капризы девчушки, как нечто неизбежное, но, к счастью, временное (в лучших случаях).

Закончив свою недолгую демонстрацию откровенного несогласия, девочка плюхнулась на спину, скрестив руки на груди. Ох, этот жест мне был прекрасно знаком!

– Ника, - сдвинув брови, умоляюще протянула Зира, чувствуя, как возрастает градус надвигающейся бури.

– Не буду! Не буду! Не буду! - девочка принялась кататься по постели из стороны в сторону, при этом продолжая крепко сжимать плечи, чтобы, не приведи случай, не расцепить руки. Ведь этот протестующий жест был так важен, правда, насколько именно было высоко его значение, думаю, знала одна лишь Ника.

Девочка остановилась, посчитав, что сыграла свою партию вполне себе идеально. Она украдкой посмотрела на служанку, и судя по недовольно поджатым губкам, спокойствие Зиры ничуть не оправдало её трепетные ожидания. Ника несколько раз шмыгнула носом, но быстро раздумав лить горючие слёзы, вновь атаковала постель беспорядочными ударами маленьких ножек.

Зира едва успела отскочить, прежде чем розовая пятка прилетела ей прямо в нос. Я нахмурилась, но при этом не смогла сдержать улыбки, испытывая одновременно два совершенно разных желания: дикую охоту засмеяться, а вместе с тем и хорошенько отшлёпать эту начинающую скандалистку.

– Так себя принцессы не ведут! - укорила воспитанницу драконша.

Маленькая Ника остановилась, на секунду задумавшись, а затем устремила взгляд в потолок, продолжая демонстративно держать руки скрещенными на груди. Девочка вытянула шею, немного приподняла голову, чтобы во всей красе продемонстрировать «врагу» недовольную мину, и серьёзным тоном выдала свой, как всегда убийственный, контраргумент:

– Откуда мне знать, как ведут себя принцессы? У Его Величества больше нет дочерей, а в книгах о них ни слова!

Горькая обида тут же отразилась на её лице. Было сложно сказать, являлась ли она частью хорошо спланированного спектакля или же просто, будучи ребёнком, она не смогла сдержать искренних эмоций, но в одном сомнений не было, в детстве её мимика была куда милее. Вспоминая все пронзительные взгляды, гневный тон, что пробирал до костей, яд острого языка и хищный оскал, я с трудом узнавала в этой маленькой шкоде хорошо знакомую мне драконшу.