Последние ворота Тьмы (СИ)

Эта история - о том невообразимо далеком прошлом, когда Вселенная ещё только обретала свои черты. Это не происходило само по себе: множество сил сражалось в ней за свои виды Реальности, считая их лучшими. Перед вами - один из эпизодов этой забытой борьбы.

"Уббо-Сугха - это тот неиссякаемый источник, откуда проистекает дерзость против Старших Богов; Властители Древности сражаются против Старших Богов; а подталкиваемы они к тому Азатотом, слепым и безумным, и Йог-Сототом, который есть Весь-в-Одном и Один-во-Всем, и у кого нет представления о пространстве и времени, и кого на Земле представляют как Древнейшего. Эти Властители Древности вечно мечтают о том, что придет время, когда они опять будут править Вселенной... Великий Ктулху восстанет из Р'лайха; Хастур - Тот, Кто Неназываем - вернется со своей звезды; Ньярлатхотеп будет выть вечно в темноте, где он обитает; Шуб-Ниггурат будет плодиться снова и снова, и овладеет всеми; Ллоигор, Зар и Итакуа прошествуют пространствами среди звезд и возвеличат преданный им народ; Ктугха обретет свои владения; Цхатоггуа прибудет из Н'каи... Они ждут у Ворот вечно, но время уже идет к тому, и близок час, когда уснут Старшие Боги в неведении, что есть те, кто знает заклинания, избавляющие Властителей Древности от Старших Богов, кто знает, как свергнуть их, и что Властители Древности уже могут командовать последователями, ожидающими за дверями Извне".

Кларк Эштон Смит, "Книга Эйбона".

Часть I:

Пути Пауломы

Первичный мир

1.

Холодный ветер шумел в темных, плотно сомкнувшихся кронах сосен, проносясь над узкой долиной, замкнутой склонами холмов. Прозрачная, как хрусталь, вода бегущей по её дну реки бурлила, обтекая лежавшие в русле камни. Обгоняя её, к перистому, красновато-белому зареву недавнего заката быстро неслись рыжие, растрепанные облака. Вслед за ними шли двое черноволосых парней, всего лет двадцати на вид, оба одинаково рослые, сильные и гибкие, но на этом их сходство кончалось - первый был золотокож и синеглаз, второй - зеленоглазый, с матово-белым широкоскулым лицом. В нем странно сочетались черты жителей крайнего севера и островов юга.

Одеты парни были одинаково - в черные штаны и кожаные куртки, у смуглого - глубоко-коричневого тона, у белолицего - удивительного зеленовато-синего. Он шел босиком по холодным камням, явственно шмыгал носом и чихал. Наконец, он сбросил на землю наплечную сумку (единственную на двоих), и остановился.

- Мне надо отогреться, Лэйми, - сказал он, сев и съёжившись. - Иначе я и ста шагов не пройду.

- Хочешь, я дам тебе мою обувку? - предложил Лэйми Анхиз, когда-то лучший из сновидцев Хониара.

- И тогда кроме меня простынешь ещё и ты, да? Или, быть может, разделим по-братски - одну сандалию мне, одну - тебе? То-то славный будет у нас вид... Разведи-ка лучше костер, друг.

Лэйми рассмеялся, потом нырнул в заросли, собирая там хворост. Он вернулся уже через минуту, неся изрядную охапку валежника. Свалив его между камней, он выжидательно посмотрел на белолицего.

- Мне нечем поджечь, Аннит. Если хочешь погреться, - разводи костер сам.

Аннит Охэйо молча достал из сумки серую шестигранную призму, и, сдвинув пластину-предохранитель, нажал на спуск. Над разметанными ветками с хлопком ослепительной вспышки взметнулись искры, - и в один миг их охватило пламя. Охэйо посмотрел на маленький, не более ногтя, экранчик рядом с кнопкой, и покачал головой.