Последние воплощения (СИ)

Annotation

Повесть о двух культурах, и двух богах, о людях, ставших чем-то большим, чем просто люди. О седой древности, не желающей уступать место новому миру и о чувствах, способных преодолеть волю богов. Внимание! Текст содержит сцены насилия. Любителям гламура и белых перчаток не рекомендуется!

Петр Мамченко

Петр Мамченко

ПОСЛЕДНИЕ ВОПЛОЩЕНИЯ

Город притих и затаился, как утихает лес перед бурей. Опустели дома наслаждений и площади утончённого искусства. Пуст был и рынок, обычно не прекращающий торговли даже ночью. С башни Огненной Чаши убрали негасимое пламя, и в переулках было непривычно темно. Непривычно грязными были улицы, чей гладкий камень обычно с утра драился покорными пустоглазыми рабами. Ныне часть рабов были за стенами, а часть выла и бесновалась в своих загонах, заставляя надсмотрщиков потеть и с удвоенной бдительностью проверять ограды и запоры.

Ослепительно-белые здания как всегда рассыпали радужные блики, и город казался светящимся, как только извлечённая из раковины жемчужина. Должно быть, впервые за два столетия не нашлось никого, желающего полюбоваться городом в лучах заходящего солнца. Местные жители сами не отказались бы на некоторое время забраться в раковину, а те, кто пришёл выставить счёт, сравнивали этот город не с жемчужиной, а с побелевшей на солнце костью, и жаждали сокрушить сияющие стены.

Не раз уже поднимались волной ярости лесные дикари, едва научившиеся пользоваться деревом и камнем и доведённые до отчаянья произволом горожан — но сталь и чары сияющих стен взимали свою дань, и светлокожие темноволосые туземцы вновь смирялись на поколение — два, лишь безнадёжно упрашивая своих жалких божков обрушить все кары мира на златовласых смуглолицых демонов с безумными яркими глазами.

Вчера войско атлантов впервые испытало горечь поражения, впервые древняя сталь ударила — и была отражена такой же сталью, впервые боевая магия хлестнула — и не смогла сокрушить противника. А затем ряды туземцев сошлись — и лишь единицы из сотен смогли вновь пробиться к сияющим стенам. И ночь истекала ненавистью за сияющими стенами, а утончённые поэты рядом с жирными торговцами обрушивали камни и заклинания на орду дикарей, вновь и вновь пытающуюся захлестнуть собой вершины испятнанных кровью и копотью стен. И благородная древняя кровь в одних лужах смешивалась с кровью рабов — полуживотных, и цвет был одинаковым, и одинаковая боль читалась на мёртвых лицах.

В этот раз варваров вели в бой полукровки — не признанные отцами и проклятые матерьми, плоды насилия и беспечности. С кожей и волосами разных цветов, но с яркими и безжалостными глазами, выдававшими в них наследников волшебного народа. Это об их неуклюжее волшебство и сокрушительную ненависть разбились все попытки городских магов. Это их краденая сталь пробивала доспехи и защитные сферы могучих воителей и мудрых полководцев. Это их коварный ум расстроил все проверенные временем боевые тактики и ловушки, их стальная воля объединила и удержала разрозненные враждующие племена.

Пришёл судный день единственного уцелевшего после потопа города атлантов, и семена своей гибели они заронили сами. И в этот миг все ещё не утратившие присутствие духа обратились к последним силам, способным даровать спасение — к богам, почти забытым просвещённым народом. И это были отнюдь не боги торговли или поэзии.

Два самых величественных храма находились в разных концах города — ведь посвящены они были противоположным силам, но удивительно похоже звучали слова молитв и эхом отзывались стоны лежащих на алтарях.

Святилище Неназываемого, бога смерти и разрушений было переполнено воинами. Головорезы, в своё время не пожелавшие пройти посвящение, теперь суетливо вертелись у огромной печи, куда потный жрец один за другим, как пирожки, метал железные ошейники. Те, кто способен был выдержать трёхвздоховую песню боли, прежде, чем прыгнуть в холодный бассейн, щеголяли полосами сожжённой кожи на шее и гордо называли себя «псами войны». И пусть настоящие бойцы презирали «шакалов», кратковременной болью плативших за примитивное боевое искусство и бесстрашие на поле боя, но для тех, кто никогда не интересовался оружием, такое посвящение было единственным шансом уцелеть в битве.

Спешно обновлялись украшения храма, изготовляющиеся традиционно из костей врагов и пришедшего в негодность оружия. Хрипло орали и роняли помёт стервятники, священные птицы войны, потревоженные на своих высотных насестах, но интерес к ним проявляли только те, кого пометило липкой струёй.