Последние метры

Вновь перечитывая очерки и рассказы Виктора Пшеничникова, собранные в этой книге, я невольно вспомнил, как мне довелось, в силу моих должностных обязанностей, подписывать ему первое редакционное задание для поездки на пограничную заставу.

Многое ли можно увидеть за двухнедельную командировку, тем более, если она первая, и каждый шаг на заставе таит в себе новизну открытия? Наверное, не очень.

Но Виктор Пшеничников сумел увидеть. Уже самый первый его очерк, который он написал, вернувшись с границы, заметно отличался от привычных стандартов, которые, к сожалению, нередко можно встретить среди материалов о пограничниках. Не игнорируя внешние приметы границы, Виктор Пшеничников увидел на пограничной заставе прежде всего человека - молодого человека нашего времени, выполняющего почетную обязанность гражданина Страны Советов, столь прекрасно запечатленную в нашем Основном Законе - Конституции СССР.

В очерках и рассказах Виктора Пшеничникова живут, мыслят, действуют, спорят, выверяют свой путь в жизни пограничники семидесятых годов - юноши с горячими сердцами патриотов, с ярким и неповторимым интеллектом, способные разобраться и в поэзии, и в электронике, и в вопросах большой политики. Как далеко ушли они в своем развитии, скажем, от пограничников тридцатых годов, которых столь вдохновенно и самобытно показал Сергей Диковский! Но главное в облике советского пограничника всегда остается неизменным - высокое чувство долга, готовность, если того потребуют обстоятельства, грудью прикрыть рубежи родной Отчизны, беспредельная верность коммунизму.

Очерки Виктора Пшеничникова - не простая фотография эпизодов и фактов, свидетелем которых он был на границе. Автор как бы «анатомирует» их, стремится показать глубинные явления жизни, мысли и чувства воинов, их стремления, мечты и надежды. Эта направленность, на мой взгляд, особенно ценная черта в творчестве Виктора Пшеничникова.

То, что автор хорошо знает и понимает внутренний мир вой» на, далеко не случайно. Виктор Пшеничников прошел армейскую школу в Забайкалье, там же начал писать свои первые рассказы. Учеба в Литературном институте имени А. М. Горького СП СССР, участие в семинарах молодых писателей дали ему новые творческие импульсы. Одной из заметных и ярких в его творческой биографии книг стала повесть «Там, где живут мужчины», изданная в библиотечке журнала «Пограничник».

Отрадно, что от произведения к произведению крепнет и мужает писательский талант Виктора Пшеничникова. Он, как я убежден, навсегда прикипел сердцем к границе, к столь важной для военно-патриотического воспитания пограничной теме.

Пожелаем ему на этом благородном и в высшей степени ответственном поприще новых высот литературного мастерства!

Анатолий Марченко

- Шестериков, Сергей! Подожди! - окликнули его издалека.

Сержант узнал голос ефрейтора Ларионова, выжидающе остановился: не часто так бегают, когда нет ни тревоги, ни других спешных дел.

- Ты занят? - переводя дух, спросил Ларионов.

Сергей оглянулся на питомник.

- Хотел с Джином позаниматься… А что случилось?

- Ничего не случилось. Просто эпизод один любопытный наблюдал.- Ларионов многозначительно улыбнулся командиру отделения.- Хотел и тебе показать…

Шестериков пожал плечами, но уточнять и переспрашивать не стал: раз зовут, значит, не ради забавы, значит, надо. Пошел, широко отмахивая шаги, только растопыренные сосновые шишки с хрустом раскатывались из-под ног, словно испуганные воробьи, да поводок для Джина раскачивался в руке.

Весь он был виден в этом стремительном шаге, сержант-пограничник: деловитый, чуточку напряженный и, ощущалось, напористый,- из тех, кому поддается решительно все, за что бы они ни взялись. И лишь веснушки, сбежавшиеся к переносью, открывали в его лице нечто неожиданное, никак «не монтирующееся» со строгостью военной формы - какую-то трогательно-юношескую доверчивость. Те, кто прослужили с ним не один день, знали: именно доверчивость, доброта располагали к нему людей с первого знакомства. Они же заставляли, не таясь, открывать ему душу, делиться самым сокровенным…

Но сейчас, шагая с Александром Ларионовым к заставе, Шестериков был собран и строг: Ларионов - тот зря не позовет.

- Вот, товарищ сержант, полюбуйтесь,- сказал

Ларионов, указывая на четкие квадраты спортивного городка.- Чем не эпизод? Как говорится, предел физических возможностей человеческого тела, пограничный вариант гимнастического чуда.

Шестериков и без пояснений видел: на блестящей от солнца тоненькой ниточке перекладины шла отчаянная борьба за «пограничный», как сказал Ларионов, «вариант гимнастического чуда». Остриженный наголо солдат из молодого пополнения, раздетый до пояса, силился подтянуть себя к перекладине. Острый его подбородок тянулся кверху и не доставал, сколь он ни пытался, до рук, крепко обхвативших отполированную трубу перекладины.

- Так, та-ак.- Улыбаясь лукаво, Сергей как бы подбадривал новичка.