Последняя посадка

Патрульный корабль «Звездное пламя» веганского регистра совершил посадку ранним утром. И посадка эта была трудной, потому что две изъеденные дюзы взорвались как раз в тот момент, когда пилот посадил корабль на стабилизаторы. И корабль подпрыгнул раз, другой, наклонился и лег на израненный метеоритами бок.

Рейнджер сержант Картр, поддерживая левое запястье правой рукой, слизывал кровь с разбитых губ. Стена пилотской кабины с иллюминатором превратилась в пол. Защелка двери упиралась в одно из трясущихся колен Картра.

Латимир не пережил посадки. Один взгляд на странно изогнутую черную шею астрогатора сказал об этом Картру. Мирион, пилот, безжизненно свисал из паутины ремней у контрольного щита. Кровь текла по его щекам и падала с подбородка. Может ли течь кровь у мертвеца? Картр так не думал.

Он сделал медленный пробный вдох и почувствовал облегчение от того, что вдох не сопровождался болью. Ребра целы, несмотря на удар, который отбросил его к стене. Он невесело улыбнулся, осторожно вытягивая руки и ноги. Иногда выгодно быть нецивилизованным варваром с пограничной планеты.

Свет замигал и погас. Картр чуть не сорвался, вопреки своему тщательно соблюдаемому спокойствию ветерана. Он ухватился за замок и потянул. Резкая боль в руке привела его в себя. Он не заперт, дверь сдвинулась примерно на дюйм. Он может выйти.

Hужно выйти и отыскать врача, чтобы помочь Мириону. Пилота нельзя двигать, пока не будет ясно, насколько серьезны его ранения.

И тут Картр вспомнил: врача нет. Уже три… или четыре планеты. Рейнджер покачал головой, раскалывающейся от боли в руке. Он не должен потерять память.

Три посадки назад, вот когда это было! Они отбили нападение зеленых после того, как вышел из строя носовой бластер. Тогда врач Торк получил отравленную стрелу в горло.

Картр снова покачал головой и принялся терпеливо работать одной рукой. Прошло немало времени, прежде чем он смог открыть дверь настолько, чтобы протиснуться. Неожиданно через щель в него ударил голубой луч.

— Картр! Латимир! Мирион! — послышался голос.

Только у одного члена экипажа был голубой фонарь.

— Рольтх! — узнал его Картр. Его подбодрило то, что звал его не кто — нибудь, а член их исследовательского отряда.

— Латимир мертв, но Мирион, мне кажется, жив. Ты можешь войти? У меня вроде бы сломано запястье…

Он отодвинулся, давая Рольтху возможность войти. Тонкое голубое копье скользнуло по телу Латимира и сконцентрировалось на пилоте. Потом трубка фонаря оказалась в здоровой руке Картра, а Рольтх пробрался к Мириону, который находился в бессознательном состоянии.

— Каково положение?

Пилот застонал, и Рольтху пришлось повысить голос, чтобы заглушить его стоны.

— Не знаю. Помещение рейнджеров не сильно пострадало, но дверь в отсек двигателей заклинило. Я постучал по ней, но никто не ответил…

Картр пытался вспомнить, кто был на вахте у двигателей. У них оставалось так мало людей, что каждый выполнял еще чью — то работу. Даже рейнджеров допустили к прежде ревниво оберегаемым обязанностям патруля. Так стало после нападения зеленых.

— Каатах… — скорее свист, чем слова из коридора.

— Все в порядке, — почти автоматически ответил Картр. — Можно ли получить нормальный свет, Зинга? Рольтх здесь, но ты же знаешь, что у него за фонарь.

— Филх пытается отыскать большой, — ответил вновь прибывший. — Что у вас?

— Латимир мертв. Мирион дышит, но трудно судить, насколько серьезно он ранен. Рольтх говорит, что из команды при двигателях никто не отвечает. Ты как?

— Хорошо. Филх, я и Смит немного побиты, но ничего серьезного.

Яркий красно — желтый луч осветил говорящего.

— Филх принес боевой прожектор …

Зинга стал помогать Рольтху. Они высвободили Мириона и положили его на пол, прежде чем Картр задал следующий вопрос:

— А как капитан?

Зинга медленно повернул голову, как бы не собираясь отвечать. Его возбуждение выдало, как обычно, дрожание широких складок кожи на шее. Это своего рода жабо поднималось, когда он был обеспокоен или возбужден.

— Синт пошел его искать. Мы не знаем…

— Лишь одна удача во всей этой катастрофе. — Голос Рольтха, как всегда, был отчетлив и лишен эмоций. — Это планета типа Арт. Поскольку мы не можем улететь быстро, можно подумать, что дух космоса улыбнулся нам.

Планета типа Арт… На ней экипаж корабля может дышать без шлемов, не испытывая неприятностей от чужого тяготения, вероятно, есть и пить местные продукты без страха внезапной смерти. Картр осторожно положил раненую руку на колено. Чистая удача. «Звездное пламя» могло оказаться где угодно, корабль удерживали от развала куски проволоки и надежда. Но наткнуться на планету типа Арт — такой удачи они не могли ожидать после черных разочарований последних лет.

— Планета совсем не обгорела, — заметил он с отсутствующим видом.

— С чего же ей обгореть? — спросил Филх насмешливым голосом, в котором звучала и горечь. — Эта система лежит далеко за пределами наших карт… Вдали от благ цивилизации.