Последняя надежда планеты

Всё. Точка не возврата пройдена. Мой мир оказался на краю гибели, и уже ничто не может его спасти. Хуже всего, что я понимаю неизбежность, но ничего не могу изменить.

Вот уже тридцать лет мир медленно приближается к точке уничтожения, необратимо проходя последние спасательные повороты и стремясь к бездне. Вот уже тридцать лет, как мы в напряжении ждем перемен к лучшему, но они не происходят. Все сошли с ума, перестав слушать голос разума и приближая гибель планеты.

Десять непонимающий друг друга очагов не могут поделить власть. Каждый из правителей считает, что только его очаг достоин быть лидером нашей маленькой планеты под названием Мелс. Никто не слышит друг друга, не прислушивается к шёпоту благоразумия, и с отчаянным безрассудством стремится повелевать другими.

Мой очаг Арло́нк один из самых могущественных на планете. Так сложилось, что мне суждено было родиться в это нелегкое время, когда на мою мать взвалилась тяжелая ноша управления Арлонком. Я появилась на свет спустя восемь лет с начала противостояния между десятью очагами. Много раз я пыталась узнать, отчего люди перестали жить в мире и гармонии, оказавшись на тупиковом пути непонимания. Но ответа не существовало. Его не знал никто. Так случилось, и это необратимо.

Наш очаг являлся одним из крупных и сильных на планете. Но у моей матери не хватало сил, чтобы отстоять преимущество. Поэтому главный соперник — очаг Ве́рга, становился всё более опасным и неконтролируемым. Его правитель, Хорте́п, отличался железной волей и твёрдым характером. Это человек свирепого нрава и сокрушительной уверенности в своих силах. В противовес ему моя мать, То́рия, очень мягкая и робкая женщина, опасающаяся конфликтов. Она думает, что ситуация запутанности и непонимания разрешится сама собой, и нужно немного подождать. Какое заблуждение. Как ни старалась я переубедить ее, между нами всегда появлялась стена непонимания и материнских нравоучений.

Но нельзя винить ее за это. Ведь в мои двадцать два года я должна помалкивать, и заниматься благотворительностью, учебой и бездельем. Потому что таков порядок.

Я же, по своему неспокойному нраву, не могла сидеть на месте, и хотела быть в курсе последних событий. Я посвятила часть жизни межпланетным экспедициям, и активно интересовалась политикой, чем вызывала раздражение семьи. Мой младший брат, Мар, как и мать считал, что я не вписываюсь в установленную систему воспитания девушек, и уделяю много времени тому, что меня вообще не должно касаться. Я привыкла к их непониманию, но всё равно горячо люблю их.

Одним замечательным теплым днем я стояла возле большого окна своей комнаты, задумчиво рассматривая очертания высоких, заснеженных горных вершин. Дом, в котором жила моя семья, располагался в самом прекрасном и живописном месте. Это был огромный замок, принадлежащий семье на протяжении нескольких столетий управления Арлонком. Он построен давно, еще до того, как в жизнь прочно вошли новые технологии. В нем нет скоростных лифтов и кабинок передвижения, и осталось всё, как много лет назад. Но мы не хотим ничего менять. Кажется, в замке еще кружится то древнее, счастливое время…

Сегодня всё выглядело замечательным, и только странное предчувствие, что наше правление вскоре закончится, беспокоило настойчивей.

За дверью послышалось тихое шуршание, а через секунду на пороге появилась девушка-робот по имени А́зи.

— Доброе утро, Иле́нния, когда будешь завтракать?

Я слегка улыбнулась этой добродушной железной леди, которая была моим первым самостоятельно сделанным роботом. Это работа пятилетней давности, но именно она самая любимая. Киборг выполнен в виде девушки, примерно моего роста и комплекции. Когда я собирала ее, очень хотелось иметь сестру, поэтому вложила много того, в чем нуждалась — понимание, заботу, доброту. И Ази действительно поддерживала в трудную минуту, иногда давая нужный совет.

Всем роботам делалась отметка на левой щеке в виде перевернутого треугольника, чтобы сразу отличить железного человека. Многие киборги выглядели настолько реалистично, что только отметка помогала распознать, с кем разговариваешь.

— Спасибо, Ази, я не голодна. У меня совсем нет аппетита в последнее время.

— Тебя опять беспокоит положение Арлонка?

— Не знаю. Вокруг происходит что-то безумное и неправильное. Боюсь, петля затягивается всё туже. Мы скоро не сможем из нее освободиться.

Ази медленно подошла ко мне, успокаивающе положив руку на плечо.

— Всё будет хорошо. Ты слишком много думаешь об этом. Может, надо развеяться и слетать в экспедицию? Например, на Землю. Ты ведь любишь отдыхать там. Полет придаст силы, и мысли станут светлее.

Я улыбнулась ее наивности. Если бы всё оказалось так просто.

— Хорошо, я подумаю. Мать уже встала?

— Да. Просила, чтобы ты зашла к ней.

— Зачем?

Ази вздохнула.

— Ты же знаешь, она со мной не откровенничает. Но я слышала от других железных людей, что она недовольна твоими вчерашними заявлениями на Планетарной конференции.